IPB

( | )

Rambler's Top100
Подписка на новости портала Цитадель Олмера
Правила Литфорума
Незнание не освобождает от ответственности.
Об аварии на сервере
Тот прозаический факт, что Вселенная существует, уже сам по себе разбивает всякие доводы и циников, и закоренелых прагматиков
Стивен Кинг
 Forum Rules 
8 V   1 2 3 > »   
Reply to this topicStart new topic
Клекот небес-классическая фэнтези, проза для критики
V
Василий Чужой
23 December 2006, 17:04
#1


Почти Писатель
***

Местный
174
20.12.2006
Находка->Хабаровск->Находка
21 636



  0  


Предлагаю для начала (а может в первый и последний раз) пролог романа. Вещь большая, мир проработан, поэтому в начале произведения много сносок. Но в них я раскрываю далеко не все. Тем, кто заинтересуется полной информацией, могу выслать те самые дополнительные материалы к роману - Colanaxey и "Краткую Историю мира".
И просьба - отнеситесь к наличию пророчества снисходительнее. Давно хотел поиздеваться над предопределенностью напророченных строк. И в этом романе пророчество не раз вывернется как надо автору.

«Горы и горцы всегда могут договориться».
Атлимо Алимм. «Краткая история земель Иссор (1.Земли Иссор (земли Issor, Issoreatero) – территория между великим заходным лесным массивом Серый Лес и восходными степями удров, между хладным морем Алксуап и жарным морем Ахаш.)».
463 искер ( 2.искер (iskere) - аналог земного года, содержит в себе 412 оборотов, или 8 хегюров и 4 третницы Укорота. Подробнее о летоисчеслении в землях Иссор читайте в Colanaxey.) Geff – Norbe'haode (3.Время Современного Отсчета (с Кеармараллы)) (далее – GN).

Клекот небес.
Роман.

«Человек – одно из самых ленивых, жестоких и непредсказуемых существ нашего мира; имея всяческие дела с ним, помни о сих сторонах его натуры и никогда не забывай трижды переспросить его о том, верно ли ты его понял…».
Из книги неизвестного автора, вышедшей в 1312 искере под названием «Наши соседи» в Закхарбе под личной редакцией царя Наргеша (4.Книгопечатание в Иссореатеро развито достаточно хорошо, чтобы любой, желающий издать книгу, мог сделать это за деньги. Конечно, возможности литографических станков ограничены, поэтому книги появляются мизерными тиражами. Исключение составляет книга "Ara Siv'nah – Bean'anaep". Основное развитие литография получила во времена Колдовских Империй.).

ПРОЛОГ.
Черный горизонт.
«Начало Пути зачастую остается незамеченным, ибо оно есть окончание прежнего Пути».
Ara Siv'nah – Bean'anaep (5.Самая распространенная в Землях Иссор религиозная книга, способствующая распространению культа Святой Птицы.);Hermen'ah,9-6; Слово Зловещей Птицеславицы; книга Херма,9-6.

.1.
Вериут, Маокемские болота,
1369 искер GN,
16й оборот Sheal'hat'an – Hegur (6.О календарной системе Иссореатеро смотрите Colanaxey.)
(16 день весеннего Времени Пробуждения).
•••

“Чтобы там ни говорили, главной причиной падения kalankole’ah (7.Колдовские Ордена, правившие Землями Иссор во времена Колдовских Империй (Colanaxey).) стали себялюбие, жестокость и непомерное себялюбие kalane’h (8.Колдуны, Властители, подвергшиеся Закрепощению – В – Лике – Трехглазого (Colanaxey).). Впрочем, все эти качества отнюдь не умаляют их Власть”.
Билалия Серая. “Kalankole. Триумф и трагедия”.
257 искер до GN.

Она проснулась резко, болезненно вырванная из сна совсем не ночными звуками. Тихо полежала в постели, прислушиваясь. Так и есть. Кто-то шепотом переговаривался под ее окном. Минимум – двое. Девушка бесшумно покинула кровать, подкралась к окну, приникла правым ухом к щели в закрытых ставнях и вслушалась. Простуженный тягучий голос увещевал кого-то:
-Я уверен, что они здесь. И болотная девка, и ее дружок. Надо пообщаться с хозяином трактира. Он у меня добровольно все расскажет. Мы осторожненько по…
-Тихо, - прошипел второй, и в прохладе темени повеяло жалящей стужей. Настолько явственной, что кожа Ниды под шерстяной сорочкой мгновенно покрылась мурашками. “ Святая Птица (9.Старейшее божество Иссореатеро (Colanaxey).)…” – мелькнуло у нее в голове. Змеящийся говор снова вплелся в тишину:
-Идиот. Нас могут услышать. А если мы прямо под окном ее комнаты?
-Спаси нас Стена (10.Великая Стена, Kear’an’Boep – циклопическое сооружение на ходохладе земель Иссор, стена высотой 22 локтя (9,2 метра) и шириной 11 локтей (4,6 метра), протянувшаяся от хладных берегов озера Опаллаак (Opalla’ah) до побережья моря Алксуап (Alh’csuap), между Серым Лесом (Scheg’ghole) и заходными склонами Закатных Гор (Xenje’le’Jurhaala’h); стена на две трети возведена из камня и на одну треть из дерева (от хладных скал Закатных Гор до моря Алксуап); ее начали возводить в 273 искере до GN, а закончили в 21 искере GN. Невероятность такой постройки объясняется тем, что в ее строительстве принимали участие колдуны и мороки. По некоторым подсчетам, на строительстве Стены погибло около 85000 человек.), если ты прав, - испугался простуженный. Нида медленно выдохнула сквозь сжатые зубы – сама не заметила, как затаила дыхание. Ее затрясло. Уж что-что, а голоса притаившихся она знала.
Заоконные лиходеи с шорохами удалились и девушка бросилась одеваться, нашаривая в впотьмах вещи. Быстро сгребла в походный мешок остальные нехитрые пожитки, на цыпочках выбралась из комнаты в коридор второго этажа трактира и легонько стукнула кулачком по двери напротив. Сильная рука тут же втянула ее в помещение и сердитый баритон спросил из темноты:
-Что случилось, Нида - корада? Мы же договорились…
-Нас нашли, Аркар, - не менее раздраженно ответила девушка бывшему любовнику. Мужская рука отпустила ее, во мраке послышался шорох шагов, скрипнули ставни и в клетушку ворвался холодный, еще не весенний, но уже и не совсем зимний, воздух, напоенный теменными ароматами болотных пустошей. Нида невольно залюбовалась парнем, появившемся на фоне серого оконного проема: искеров двадцати пяти от роду с типично тайутским (11.Тайуты – коренной народ Серого Леса на заходе от земель Иссор.) орлиным профилем лица и распущенными волосами до лопаток. Аркар потянулся до хруста в суставах, неторопливо натянул на себя видавший виды меховой жилет, поверх надел кожаный бригант, блестевший тусклыми накладками металла и накинул на себя перевязь таким образом, что рукоять двухлоктевого (12.локоть - (мера длин и расстояний) – равен 3 пядям, около 42 см.) меча оказалась за его правым ухом. Потом солдат ушел со света и в темноте стукнули подошвы сапог. Пограничник вернулся к окну. Нида нетерпеливо вздохнула. Чего он так возится? Их вот-вот схватят, а этот… Девушка в ярости стиснула левой ладонью рукоять кинжала на поясе, стараясь успокоиться и привести в порядок собственные разрозненные мысли.
Ради чего она оставила родной дом, бросив все, что ей было дорого? Ради Аркара? Вот уже семь оборотов они скрывались по болотным трактирам и корчмам Вериута от людей ее двоюродного дяди, кониса Гуареза. И на третью ночь Нида отчетливо поняла, что для Аркара, пограничника, чистокровного дворянина, тайута из королевства Фоор, одного из тех, кто ходит дозором вдоль Kear’an’Boep, Великой Стены, стала всего лишь очередным легким развлечением. Милого друга моментально отлучили от тела, что, впрочем, не помешало им продолжить путь вместе. Тем более, что к тому моменту стало ясно – их преследуют люди кониса. Честь Аркара не позволила ему бросить девушку на произвол судьбы.
Возвращаться в дом дяди Нида даже не помышляла. Она распробовала вкус свободы. Когда никто ею не помыкает. Не посылает на болото собирать гархаару, из которой делают бражные вытяжки. Не принуждает в одиночестве поддерживать порядок в большом конисовом хозяйстве. Нида была благодарна наемнику за то, что он вырвал ее из лап опостылевшей тяжелой рутины. Но не более того. Остальное – исключительно ее личная заслуга.
Голос Аркара вернул ее к реальности:
-Пора в путь, Нида – корада. Нам надо до утра уйти, по меньшей мере, на треть посведа (13.Посвед сухой (дорожный) (мера длин и расстояний) – равен 65 вехам, около 64 км.). А в Маокемских ( 14.изначально - туманные (с КМ), со временем опростилось и стало обиходным, склоняемым.) болотах сам Трехглазый (15.одно из названий Логанакса (читайте в Colanaxey).) перепутает свои шесть лап…
Спустившись на первый этаж, они увидели, что на кухне горит огонь и кипит работа, – хозяева готовились к пробуждению постояльцев. В зале же с большими окнами, забранными толстыми решетками, всего две тусклые лампы пытались одолеть предутренний сумрак. Толстый мало опрятный коротышка – хозяин, представившийся им вчера как Арвел, удивленно выглянул из кухни, заспанно потирая одутловатые щеки. Нида, не обращая внимания на недовольство своего спутника, заговорила, опережая возможные расспросы:
-Мы торопимся, добрый Арвел. Пришла пора покинуть твой гостеприимный кров. Да будет с тобой расположение Чистой Дарины (16.Святая Дарина (Чистая Дарина) - богиня удачи у удров (подробнее читайте в Colanaxey).).
Они с Аркаром почти бегом двинулись к выходу, оставив Арвела стоять с разинутым ртом. Хорошо, что еще с вечера заплатили, а то прилип бы сейкрик ( 17.Крик (единица измерения времени) – равен 10 мирам (120 долям), аналог часа.) как репей…
Гулкий и сильный удар во входную дверь таверны заставил их оцепенеть. Молодые люди угрюмо переглянулись. А снаружи раздался громкий простуженный голос:
-Отпирай, хозяин, не то отправим твою хибару вместе с тобой на постой к Трехглазому!
Дверь задрожала, а местами даже затрещала, под ударами пытавшихся вломиться. Аркар оттолкнул от себя Ниду, с грохотом раскидал ближайшие столы и лавки, бросил девушке свой вещмешок и вытащил из-за спины меч. Арвел тем временем заторопился к двери, громко причитая и заламывая руки:
-Во имя Коротарка (18.одно из верховных божеств Issoreatero.)! Подождите! Уже отворяю!
Он впился пальцами в огромный засов и одним рывком сдвинул его. Дверь распахнулась, сметая хозяина таверны к стене. В зал ввалились один за другим семь человек и остановились, озираясь и переминаясь с ноги на ногу в хвостах серого хмарного тумана, цепко ухватившегося за обувь бригантариев (19.бригантарий – бандит; происходит от «бриганта» - вооруженная банда, что в свою очередь произошла от названия доспеха; в настоящее время слово имеет самостоятельное значение.) и внесенного со двора в помещение... Наконец, их взгляды скрестились на черноволосом светлокожем варваре – тайуте, глаза которого смотрели на мир как два бездонных серых колодца.
Нида расширенными глазами уставилась на наемников своего дяди, боясь даже дыханием нарушить повисшую тишину.
Аркар еще раз скользнул глазами по вломившимся. Трое кряжистых секироносцев – хедхов (20.хедхи – самый многочисленный на настоящее время народ земель Иссор.) из Соиры, судя по племенным знакам на поясах. Двое высоких бритоголовых мечников – волтамасов (21.волтамасы – народ, живущий в предгорьях Кольца Рока.) с предгорий Кольца Рока (22.Кольцо Рока – горный массив в центре земель Иссор, имеет закругленную форму, в середине его расположена огромная заболоченная долина Suir'haer.). И двое маленьких жилистых воинов – удров (23.удры – коренные обитатели Великих Степей на восходе от Issoreatero.) с кожей точно пергамент и короткими саблями в руках. Доспехи на них были не ахти какие – видимо, собраны то там, то сям. Обычное дело в пограничном Вериуте. Тайут отметил это в свою пользу.
В таверну вошел рослый старик – кеклен (24.кеклены – коренной народ Хладных Пустошей.) в бесформенной коричневой хламиде. Узкое лицо его было изъедено ветрами и годами странствий. Из-под капюшона выглядывали только костистый подбородок и маленький приплюснутый нос. В правой руке старик держал корявую палку с себя ростом, которая, вероятно, заменяла ему посох. Нида подалась вперед и растерянно сказала:
-Ты… Кунанул…
Кеклен скинул капюшон. Обнажив гладко бритый череп, обтянутый по-старчески желтой кожей, расцвеченной пятнами пигмента. Лохматые брови удивленно топорщились во все стороны. Узкие глаза водянистого цвета уперлись взглядом в девушку, и старик улыбнулся. Нида отступила на шаг, чувствуя, как засосало у нее под ложечкой. Кунанул, ближайший друг и советник кониса Гуареза, протянул к ней сухую костлявую руку и сказал:
-Отдай.
Всех, кто стоял в зале, продрало холодом. Девушка подобралась и спросила:
-Ты о чем?
-Верни то, что взяла из казны кониса, - улыбка старика превратилась в гримасу брезгливости, как в тот раз, на болотах…
Нида все свои девятнадцать искеров прожила на иждивении двоюродного дяди, так и не удосужившегося жениться и завести собственных детей. Он всегда говорил, что с него достаточно девчонки, оставшейся на его попечении после смерти некой Арталии где-то на просторах Холодных Пустошей (25.Хладные Пустоши – обширные лесо-тундровые равнины, раскинувшиеся по берегу моря Алксуап.) Бигтайга. Далеко не последний воевода пограничного Вериута, он был, в общем-то, не плохим человеком. И жилось Ниде совсем не тяжко. Все изменилось семь искеров назад, когда в доме кониса появился старик Кунанул, общительный хладник (26.хлад – холодные территории) – кеклен, объявивший себя итлисом (27.Aitalayse – итлис, букв. ”тьмепротивлецец”; властитель, имеющий обыкновение задумываться о том, какое воздействие окажут его опыты с Властью на крежающих; «добрый» волшебник.), владеющим немалой Властью (28.Власть – так же Kyar – способность человека управлять окружающей его материей, находить контакт с заведомо не контактными существами и объектами, создавать живые существа, используя лишь свои способности и многое другое.). Что он и доказал в первом же пограничном рейде, когда через Стену попытались прорваться несколько сотен грисабских тайутов. Конис был только рад предоставить убежище волшебнику. И вот уже два искера Гуарез не делал ничего без одобрения Кунанула, без его участия. Впрочем, все это не тревожило ее, занятую ведением хозяйства. Но однажды, прошлым летом, она проследила за стариком во время одной из его периодических отлучек на болота. Итлис всего лишь побродил по кочкам, да пару раз вытаскивал из травы лягушек, брезгливо разглядывая их… А затем сотворил то, о чем она до сих пор не могла вспомнить без тошнотворного содрогания. Да и не собиралась лишний раз вспоминать. - ибо как его брезгливое отношение к лягушкам могло сподвигнуть боевитую девицу к неприятию? (автор)
В начале прошлой осени, на исходе первого ньятхегюра (29.ньятхегюр (niyathegur) - третница, треть хегюра. Хегюр (hegur) – одна восьмая искера, равен 45 оборотам.) Axed’hat’an она познакомилась с Аркаром. И вот, ранней весной следующего искера, они бежали. Нида взяла минимум вещей. Среди них была миниатюрная стилизованная золотая рыбка на шейной цепочке – Гуарез как-то раз проговорился девушке, что амулет когда-то принадлежал ее матери. Чтобы забрать рыбку, Ниде пришлось тайком пробраться в комнату кониса и запустить руку в сундук с казной…
Тишину в таверне нарушил скрип качнувшейся на сквозняке двери. Арвел торопливо припустил на кухню, где и притих. А в трапезную тем временем спустились сверху еще два человека: невысокий седой виях (30.Вияхи – коренной горский народ Кольца Рока.) с обнаженным мечом в правой руке и молодой воин того же народа искеров двадцати возрастом, тоже с клинком в руке. Пожилой горец окинул взглядом немую сцену и спросил:
-Что здесь происходит?
Девушка вздрогнула, увидев, как сверкнули зрачки старого Кунанула. Властитель (31.Властитель – человек, обладающий Властью (kyar’ni).) процедил в полумрак:
-Убить их…
И добавил, будто отрубил:
-Всех.
Со змеиным шипением высверкнулись молнии мечей в руках бригантариев. Наемники подались в разные стороны… Аркар оказался быстрее. Он молча и стремительно двинулся вперед. Юркой рыбкой блеснула полоса металла и один из хедхов отлетел к стене, где со звериным хрипом съежился, выронив секиру и вцепившись обеими руками в распоротый живот. В то же мгновение рухнул на пол еще один головорез, волтамас, - с разрубленной грудью. Его не спасли ни меч, ни старая крепкая баданская кольчуга…
Драка вскипела, разметав в стороны последние столы. Внезапно Аркар охнул и зашатался, выронив меч. Удр Шарлах, еще недавно делавший конисовой племяннице воздушных змеев, резво отскочил от пограничника, вырвав саблю из его шеи. Тайут упал, а Нида с воем бросилась на наемников, нацелив кинжал в живот одному из них. Но двое хедхов легко скрутили ее и повалили. Не надолго. Узкий горский меч с хрустом опустился на голову одного из секироносцев. Последний живой хедх мгновенно обрушил свое оружие на молодого горца, пришедшего на помощь девушке. Виях с трудом, но отразил удар. Меч отвел убийственный топор влево и вниз, после чего обратным махом вскрыл горло наемника. Бригантарий рухнул на своего мертвого товарища, суча ногами по доскам пола.
Тем временем старший горец успел зарубить одного из удров и теперь хладнокровно отбивался от двух последних наемников. Молодой виях с криком накинулся на лысого волтамаса. Нида вскочила, подхватила свой оброненный кинжал и бросилась к Кунанулу, уже не сомневаясь, что никакой он не итлис, а зловещий колдун – калан.
Молча она вонзила стальное жало в грудь старику, вспомнив на миг пустые глаза кониса Гуареза…
Меч седого горца полоснул горло наемника – удра по имени Шарлах…
Клинок волтамаса хищно впился под ребра молодому светловолосому вияху, торжествуя в память о древней вражде двух народов, и жестоко провернулся в ране…
Старший воин подкинул меч, перехватил его как копье и метнул в бритоголового, не обратив внимания на страшные порезы на пальцах. Клинок пробил бригантария насквозь, вызвав у него на лице гримасу недоумения. Волтамас рухнул возле молодого горца, пытавшегося свернуться в комок от боли.
Пожилой был уже возле него. В долю миры (32.Мира (единица измерения времени) – состоит из 12 долей; доля – равна 30 секундам.) оценив состояние раненого, как приемлемое, вырвал свой меч из трупа и метнулся к старому кеклену, который все еще стоял на ногах, несмотря на вонзенный ему в грудь кинжал.
Властный взгляд серых глаз заставил горца оцепенеть. Сухие пальцы обеих старческих рук обхватили рукоять короткого клинка. Нида с ужасом смотрела на то, чего быть не могло. Она выросла на границе, среди грубых вояк, и знала, куда и как надо бить, чтобы отправить человека в чертоги Коротарка или в лапы к Трехглазому, смотря как кому предназначено. Но старый советник стоял, как ни в чем не бывало. Он уверенным движением вынул окровавленное лезвие из своего тела и презрительно хохотнул, глядя в глаза девушке. После чего сказал:
-Славно, девочка.
Он резко присел, пропуская над собой меч очнувшегося горца и выпростал к нападающему левую руку с растопыренными пальцами. Тот замер посреди движения, белея на глазах… Даже его одежда не избежала изменения. Колдун, все еще будучи присевшим, простер вперед вторую руку, а его глаза налились белым светом.
Горец превратился в мраморную статую.
Его молодой спутник попытался подняться, загребая ногами. Но сил ему хватило лишь на одно слово:
-Отец!
Нида, подчинившись какому-то порыву, схватила с пола секиру одного из хедхов и все так же молча обрушила боевой топор на запястье правой руки калана. Великолепное ухоженное лезвие, покрытое гравировкой, одной своей тяжестью разрубило конечность. Старик вскинул голову и издал жуткий вопль. Затем его горло испустило визг, невозможный для человека. Так кричат в ночи порождения леса Чхайвад, блуждающие в туманном сумраке меж деревьев и уничтожающие все, что завидят живого... Колдун схватил левой рукой свою отрубленную кисть, вскочил на ноги и с отшатывающей ненавистью уставился в глаза Ниде. Ее сердце рванулось в пятки, ноги стали мягче болотного мха. Кунанул прошипел:
-Ты не спрячешь от меня узел, kesh’shali (33.дочь блудницы (КМ).). Я тебя найду…
Он издал еще один вопль боли и съежился, прижав к себе руки. Кровь оросила его хламиду.
-Моя боль дорого обходится тем, кто ее мне причинил. Узел будет моим. Арталия проиграла… Ты тоже умрешь.
Кеклена окутало облако зеленых огоньков и распалось, не оставив ничего от только что стоявшего здесь волшебника. Нида, сотрясаемая нервной дрожью, обхватила руками плечи и осмотрелась. Пожилой горец все так же стоял, нападая на пустоту. Молодой виях лежал без памяти на полу. И тела по всей таверне. Восемь убитых за какие-то две или три доли миры… Девушка подошла к статуе и осторожно прикоснулась к ней. Обжигающий холод заставил Ниду отдернуть руку и зашипеть от боли. Она мрачно качнула головой. Этому вияху ничто не поможет – заколдован накрепко. Нида мало что знала о Власти, но и ей было ясно, что данное заклятие распадется только со смертью колдуна и никак иначе. Она склонилась над молодым воином и всмотрелась в его лицо. Широкоскулый, худощавый. Самый обычный нос, тонкие губы, светлые пушистые ресницы… Интересно, какие у него глаза? В схватке некогда было разглядывать. Девушка проверила его пульс. Жить-то он будет, но, если она сейкрик уйдет, хозяин может его просто добить ради денег или чтобы не было лишних хлопот.
Встревоженные голоса на втором этаже заставили ее подскочить. Из кухни настороженно выглянул Арвел и спросил:
-Все кончилось?
Нида подалась в его сторону и сказала:
-Если ты его убьешь, я вернусь…
Тавернщик мелко закивал и юркнул назад, в спасительные ароматы готовящихся яств. Девушка нашла на полу свой вещмешок. Остановившись около тела Аркара. Она вдруг почувствовала слезы на своих щеках. Никогда больше он не скажет ей «корада», не назовет свирелью на своем языке… Девушке пришлось взять себя в руки. Для истерики не было времени. Подумав немного, Нида с трудом извлекла из доски в полу крепко засевшую там секиру, лишившую колдуна руки. В дверях она снова остановилась и оглянулась.
Такой ее и запомнил Арвел, настороженно наблюдавший за происходящим с кухни. В окровавленном поношенном платье. С залитыми кровью лицом и черными волосами. С секирой в правой руке и вещмешком в левой… И со странным выражением в широко распахнутых глазах с таинственными желтыми радужками. Только много оборотов спустя он поймет, что же было такого в этих омутах. Смесь гнева, изумления, испуга и решимости довести что-то до конца. Откуда он мог знать, что совсем скоро, еще этой весной, сам будет с таким же выражением в глазах партизанить в глубине топей. А девушка тем временем скрылась во мраке. Вскоре раздался грузный топот когтистых широких лап седлового микаса (34.ездовое животное хлада.) вперемешку с утробным взрыкиванием не выспавшегося зверя.
Нида отправилась прочь от таверны, от дороги, в самое сердце Вериута, в центр Маокемских болот. Туда, где стояла хижина умершего много искеров назад отшельника. Там она собиралась отдохнуть, разобраться в своих мыслях и просто прийти в себя.
Ей не верилось, что конис мог отдать приказ убить племянницу из-за какой-то золотой безделушки. За всем тем, что случилось, кроется нечто очень серьезное, напрямую связанное с Властью. Но больше всего ее взбудоражили странные слова Кунанула о ее матери. Нида прекрасно сознавала, что теперь не успокоится, пока не узнает все, что возможно, о старом кеклене. А для этого придется отправиться в холодную республику Бигтайг. Туда, откуда старик появился…
Пока девушка размышляла, покачиваясь в седле лохматого микаса, наступил рассвет. Заходные (35.Заход – сторона света, где Око скрывается из виду, завершая день.) вершины не очень далеких Закатных Гор окрасились в бледно – серые цвета раннего утра. Большие лапы микаса уверенно находили тропу среди мочажин. Она ехала и ехала, пока не скрылась в белесом мареве. Потревоженные земноводные, еще не многочисленные по ранней весне, успокоились и снова завели басовитую песню туманного Вериута. Пограничное государство просыпалось с новым восходом Ока (36.Око – дневное светило; Око Святой Птицы, оставленное ею для наблюдения за людьми, чтобы видеть, кто проникся духом ее, а кто нет.)


.2.
Вериут, пограничная Великая Стена
(Kear'an'boep), 1368 искер GN,
40й оборот Zerevet'hat'an – Hegur
(40й день зимнего Времени Стужи).
•••
«Мы можем лишь благодарить Коротарка за то, что kalane’h не стали возводить Kear’an’Boep (Великую Стену) посреди болот и топей. Иначе, думается, некому было бы ныне править землями Иссор, да и некем. Жертв строительства было бы многократно больше…»
Телих Колук. «Kear’an’boep. Великая Стена – Кровавое чудо Issoreatero». 133 искер GN.
•••
Как ни высока была стена, снежные наносы укутали ее выше, чем на половину. Кое-где языки снега даже лежали на каменной кладке дозорной тропы, идущей по верху стены – из-за лавин, не редко сходивших со склонов Закатных Гор. Вдоль сооружения пограничные разъезды давно проторили дорогу, по которой дозорные и осуществляли охрану хладо-заходных границ земель Иссор. Мощные хвойные деревья, высокие и величавые, хоть и редко попадались с восходной (37.Восход – сторона света, где Око поднимается, начиная день.) стороны Стены, - скалы, как-никак, – не только радовали глаз случайного путника или регулярного дозора, скрадывая унылое однообразие мощной каменной постройки, тянувшейся от горизонта до горизонта, с жара (38.Жар – теплые территории) на хлад. Они также служили потаями для сторожей – лучников, которые следили с их вершин за опушкой бескрайнего Серого Леса по другую сторону Кеар'ан'Боеп.
Тихий покой морозного утра радовал Сиррела, расположившегося в одном из таких схоронов. Лучник зорко вглядывался в просветы среди деревьев, отмечая спокойствие птиц, занятых своими делами среди хвои. Да и ворон Гар, прирученный за много скучных смен, вел себя как обычно, прихорашивался и важно скакал по толстым ветвям могучей хладной сосны. Не забывая о дозоре, Сиррел витал среди своих мечтаний и размышлений.
Сколько раз он проклинал свою разбойничью судьбу, загнавшую его в армию одного из конисов Вериута, под командование десятника Арланка. Бригантарий когда-то был вынужден спрятаться от закона в сохранной дружине и уже сорок оборотов безвылазно проторчал около Стены. Утешало только то, что сотник Биртар обещал им возвращение в форт кониса Неартеса к началу Баланхата, тех двенадцати оборотов между зимой и весной, когда все народы земель Иссор празднуют приход нового искера. Считая с сего дня, до Баланхата оставалось всего ничего – каких-то шесть оборотов.
Сиррел, в отличие от большинства пограничников, считал суету с охраной Иссор от заходников большой глупостью. Блажью местных конисов, разжиревших на дармовых подачках от иссорийских царств и королевств. Ладно, хоть платят не мало и вовремя. Немолодой жариец – онайх ( 39.Онайхи – пришлый народ, не является коренным в землях Иссор; все, что связано с нашествием онайхов на Issoreatero, вы найдете в «Краткой истории» и других приложениях.) собирался накопить деньжат и вернуться в леса Дейту, что зеленеют даже зимой на берегах теплого моря Ахаш. Там можно будет снова сбить отряд из оболтусов, охочих до чужого добра. И всласть, как в старые добрые времена, пощипать богатые караваны закхарбийских купцов или пару – тройку особо удаленных курафских выселков, где вероятность нарваться на стражу Багровой Династии (40.Первая и единственная правящая династия в Курафе за очень долгие искеры.) ничтожна мала... Наемник даже сладко поежился, представив ту жизнь, которая настанет, когда он, наконец, выберется из этих промозглых хладных мест, где даже закаленные холодами и туманами горцы Кольца Рока схватывают насморк и ломоту в костях. К тому же Сиррел раздобыл парочку старинных карт, еще времен Четырех Великих Царств (41.читайте приложения.), где были отмечены места расположения давно исчезнувших городов. Он, конечно, и сам нередко промышлял продажей таких "достоверных" карт. Но, как говорится, надежда умирает последней. Может, ему повезет и где-то там действительно ждут – не дождутся своего крика несметные богатства возрастом в сотни искеров.
Дозорный приложился к фляге-грелке с теплым отваром из трав и ягод. Итлисы, конечно, шарлатаны и психи, но польза от них иногда бывает. Фляга, хранящая тепло напитков – одно из их творений. Сиррел с наслаждением крякнул, чувствуя, как согревается нутро, и замер с баклагой в поднятой руке.
Опыт многих рискованных дел шепнул ему – что-то не так. Не в порядке. Миг назад все изменилось. Инстинкты встрепенулись в поисках ответа. И лучник понял, что именно ему не понравилось. Стих ветерок, смолкли выкрики не многих птиц, перестали скрипеть и охать остывшие на морозе деревья... Затихли вечно гудящие камни стылой пограничной Стены.
Сиррел нутром, парализованным в судороге недоброго чувства, ощутил приближающееся НЕЧТО. Дух первобытного зверя, дремлющий в каждом человеке, проснулся и завопил, что надо уносить ноги, пока есть возможность. Но жариец лишь тряхнул головой и встал на плетеном потае, оказавшись рослым и мощным даже для воина. Он откинул меховой капюшон с головы, открыв морозу очень смуглое лицо с большим плоским носом и не менее большими мясистыми губами, и пристально, до рези в карих глазах, всмотрелся в лес за Стеной, ставший вдруг таким страшным и леденящим. Когда Сиррел нанимался к кому-либо, то служил на совесть. И сейкрик не мог покинуть укрытие, не разузнав, что за напасть повисла над границей тяжелым невидимым гнетом.
Нечеткое движение привлекло его взор. Среди деревьев заходного Серого Леса появилось что-то прозрачно – неосязаемое. Как легкий туман, практически незаметный на снегу. И плети зловещей дымки все ближе подбирались к Кеар’ан’Боеп... Хриплое карканье отвлекло сторожа от созерцания непонятного явления. Сиррел увидел, как Гар, его верный друг, что скрашивал ему долгие ночи дозора, безжизненным комом сорвался с ветви вниз и рухнул в снег, распластав на белом покрывале наста большие черные крылья. Ужас овладел онайхом. Он выругался. Драться с людьми – всегда пожалуйста и с нашим удовольствием... Но сойтись с ТЕМ, что убивает просто так, не касаясь жертвы и не кривляясь на манер того же итлиса... Пусть убит ворон, а не он, тут уж не до чести – увольте. Темнокожий пограничник схватил лук, быстро спустился с дерева, чуть не выронив по пути тул со стрелами, и размеренным шагом припустил по тропе, вившейся по скалам вверх, к расположению разъездного десятка. Шагов через сто Сиррел оглянулся. Жуткий туман успел одолеть Великую Стену и теперь вялыми клубами стекал на эту сторону... Вдруг из него стремительно выпростались серые языки мути и так же быстро потекли в сторону лучника. Жариец побежал по тропе...
И понял, что стоит на месте. Дрожь охватила его всего, от пяток до кончиков жестких черных волос на голове, когда стало понятно, что тело вышло из подчинения. Пограничник не мог даже моргнуть. Неведомая сила легко развернула его и ноги сами понесли тело к туману, окончательно переползшему Стену. НЕЧТО заклубилось и собралось в вертикальное веретено пяти локтей ростом. Сиррел осознал, что идет прямо в ЭТО и даже не смог закричать. В голову вкрался теплый ласковый шепоток:
-Привет, друг. Не подскажешь ли мне, где я нахожусь?
Дозорный остановился прямо перед сущностью. В его глазах поплыли разноцветные пятна. Горло само напряглось, слова потекли в морозный воздух клубами пара:
-Здесь заходная граница земель Иссор, которую стерегут эта Великая Стена и две страны. От лютого моря Алксуап до последних жарных скал Закатных Гор, которые ты видишь, ходят дозором дружины конисов болотной страны Вериут. А оттуда до берегов озера Опаллаак, еще дальше к жару, службу несут солдаты королевства Фоор...
-Спасибо, храбрый воин, - сущность заклубилась быстрее, - Расскажи мне о землях Иссор.
-С восхода к Вериуту и Фоору прилегают короналия Юрх, королевство Аергата и республика Бигтайг. В Юрхе правит свирепый коронал, Аергатой верховодят бароны, превратившие Хуртона – Третьего в марионетку. Там вольница для тех, кто знает, с какой стороны у меча рукоять. За Юрхом лежат земли Бигтайга, протянувшегося по Хладным Пустошам до самого Каменного Берега, о который бьются волны Рыжего Залива. Жарная его граница пролегла по берегу озера Крамайказ и спускам с отрогов Кольца Рока... Жарнее Юрха лежит Еграб, где народы богатеют под твердым правлением короля – рыболова Дунага. В хладных предгорьях Кольца Рока имеются также хедхские княжества Соира и Велиогненный Далк, тоже упирающийся в Рыжий Залив. Дикие страны, добыча легкая, но скудная и не добрая. Кольцо Рока поделено горцами – вияхами на два государства. Княжество Сарева, куда в давние времена ушли самые гордые кланы. И королевство Кеалек. К жару от Еграба, за рекой Исарга, лежат дивные Hagoor’Le’Plojoor, Золотые Поля Мараманса, богатого и сильного королевства. Раскинулось оно от озера Опаллаак до жарного моря Ахаш, по отрогу Ририб и восходному Слопаксанскому видогорью (42.видогорье – территория возле горных массивов, включающая в себя и предгорья; размер территории определяется от гор до тех мест, откуда горы уже практически не видно.). Сами же Слопаксанские Горы заняты кланами потомков имперских рабов и преступников. Они стерегут Озерные и Морские Врата, чинящие преграду всякому набежнику из заходных лесов Кайофа. С восхода к Марамансу прилегают королевство Лреналке, славное добротными тканями, и малоцарствие Геваса, земля онайхов, моя родина. Флот Гевасы способен напугать даже страшных каперов далекого Шелсея. Дальше на восход, меж Кольцом Рока и реками Зио и Хропер, лежит королевство Марба, вотчина воров и убийц, редких ядов и утонченных пыток. К Далку с жара примыкает молодое ярлство Зайту, где варвары Рыжего Залива накрепко встали, потеснив Филегу..., - Сиррел поперхнулся из-за сухости в горле. Его глотка не привыкла к таким длинным речам. Сущность вкрадчиво прошелестела:
-Продолжай, пожалуйста. Не обижай меня...
Лучник почувствовал панику – почему-то при одной мысли обидеть неведомое существо все его тело покрылось липким потом. Как можно обижать ЕГО? Кто может поступить так жестоко? Отвергнуть всепроникающее тепло сочувствия, любви и понимания? Онайх в то же время ощутил ярость и желание найти тех, кто посмел нанести обиду ЕМУ... Найти и уничтожить... Растоптать... Чтобы никому не было повадно... Жариец сглотнул и продолжил рассказ:
-На восходе, за Кольцом Рока, между морем Ахаш и Рыжим Заливом, лежит богатейшее Троецарствие удров. Филега, Бадана и Закхарба – три сильных и обширных государства. За ними простирается Вечная Империя Сошдифи. Еще дальше на восход лежит мрачная страна зловещих богов и волшебников Шелсей... И еще. На берегу моря Ахаш, охваченное по суше Закхарбой, приютилось древнее королевство Кураф. В нем бессменно, вот уже двадцать пять гюров (43.гюр (gure) – большой отрезок времени, состоит из 100 искеров.), правит Багровая Династия Королей – Властителей. В Курафе всегда жарко. И самые отчаянные головорезы обходят его стороной... Также по всем землям Иссор прячутся в укрывищах...
-Хватит, - мягко оборвал ОН, - Отдохни. Потом мы вместе пойдем в упомянутую тобой Аергату. Надеюсь, ты не откажешь мне в помощи? Спи.
Онайх бесформенной кучей повалился в снег, ощутив на миг восторг от похвалы. И провалился во тьму. Веретено тумана начало уплотняться. Вскоре оно приобрело очертания человеческого тела. А спустя три – четыре миры на тропе стоял мужчина ростом в пять локтей. Его мощное, слегка худощавое, тело было облачено в просторную меховую доху, теплые штаны и унты. Вытянутое лицо невольно притянуло бы взор стороннего наблюдателя – жесткое, угловатое и покрытое тонкой сетью морщин и шрамов на обветренных щеках. Кожа мужчины обладала необычным золотистым оттенком. Прямой и тонкий нос. Длинные густые волосы морковного цвета на голове вились двумя хвостами до пояса, наделяя хозяина странной укороченной накидкой. Улыбчивые глаза с зелеными радужками уставились на Сиррела. Грубые натруженные ладони пришельца сцепились пальцами на затылке и замерли. Если бы кто увидел этого мужчину, он бежал бы с криками ужаса – при ближайшем рассмотрении замечалось, что его глаза не имели зрачков, а уши, сохраняя все тот же золотистый цвет, просвечивались перепонками и хрящами на манер кожистых крыльев летучей мыши. Морок – колдун задумчиво посмотрел на горы и сказал сам себе:
-Ну вот я и на месте...

.3.
Город Раопсур, столица Баданы,
1369 искер GN,
34й оборот Sheal’hat’an – Hegur
(34й день весеннего Времени Пробуждения).
•••
«Сторожевые города на заходе империи Хуркаманс пали последними. Несмотря на то, что Venta’tarlakea ( Бунт Мертвецов ) ( 44.читайте в приложениях.) достигла к тому моменту своего ужасного и всеуничтожающего пика. И поныне можно найти в неприступных скалах Слопаксанских Гор руины этих городов: Raurug’are’Rulurgaan, Kon’la’hout и An’hargyr.»
Атлимо Алимм. «Geff – Tarlakea: колдовское диимперствие(45.о Колдовских Империях читайте в приложениях.) от восстания до восстания». 474 искер GN.
•••
Вечер раскинул над столицей свои крылья, притушив блеск позолоченных куполов царской крепости. Под ее стенами раскинулся огромный город, смешавший в себе архитектуру всех времен и народов. Много названий и прозвищ получил Раопсур за две тысячи искеров своего существования. Но всегда самые бедовые его обитатели звали город Сейфом, намекая не только на его богатства, но и на то, как трудно бывает их добыть. Мерзкий город. Прекрасный город. И как во всяком большом поселении – есть в Раопсуре район, где ночью бояться показываться даже самые отъявленные головорезы. Назывался он почему-то - Роща. Хотя пришлые нарекли его Омутом.
В этот вечер по узкой грязной улочке Рощи шагали два молодых человека. Любой узнал бы в них волтамасов по рождению, хотя они и не брили головы по обычаю своего народа. По сравнению с удрами, коренными жителями и хозяевами города, оба были огромны – почти по пять локтей ростом каждый. Они носили приметные доспехи, не скрывая своего отношения к опасностям Омута. Искеров им от роду было примерно по двадцать пять – двадцать семь. Один нес на себе бригандину, а второй мелко плетеную кольчугу – шестерку. Впрочем, это ни о чем не говорило. Понять, кто они такие, можно было, увидев их ярко-зеленые глаза и желтые волосы до плеч, собранные в хвосты. Путники не являлись близнецами. Узкое аристократическое лицо обладателя бригандины выражало отчетливое презрение ко всему, навеки застывшее в складках губ и морщинках вокруг глаз. Боги, очевидно, не спускали ему факт рождения на свет. Звали его Колмак Рар’Ганад и второе имя значило на волтамасов далеко не радость. Безродный. В возрасте пятнадцати искеров он появился в расположении одного из полков Еграба, где и прижился. За три искера успел поучаствовать в нескольких мелких сварах, получить пару серьезных ран, ввязаться в склоку с несколькими баронами из-за женщины. А три искера назад его занесло в одну из деревушек Мараманса, где он и познакомился со своим спутником, и где началась его новая жизнь.
Колмак всегда любил черный цвет. И сейкрик на нем были тонкая рубаха, штаны из шерсти микаса, сапоги и плащ именно такой расцветки. Запястья рук охватывали браслеты черного же металла с невзрачными красными камешками, а в левом ухе блестела маленькая хрустальная серьга в виде змеи, кусающей себя за живот. Бригандина его вызывающе блестела полированными клепками, рассыпанными по многослойной телячьей коже все того же оттенка безлунной ночи. Под первым слоем доспеха прятались десятки металлических пластинок, уложенных плотнее рыбьей чешуи. Диковинный панцирь создавал своему хозяину ореол ходячей неприятности, что усиливалось неизменным выражением лица. И не мало уже проходимцев почувствовали на себе истинность такого впечатления.
У второго волтамаса лицо было круглое, одутловатое и по всем приметам выдавало игрока и любителя пропустить жбан – другой горячительного. Лишь глаза невозмутимо смотрели на мир и прицеливались к прохожим. Звали его Вергас Вир-Зинадий, Бешеный. Оставшись сиротой в возрасте десяти искеров, он много странствовал, побирался. Попытался стать учеником Ордена Лунного Света, цитадели итлисов Суир-топей Кольца Рока. А когда потерпел фиаско, подался к бандитам леса Дейту, где прибился к ватаге одного темнокожего онайха. И с тех пор промышлял разорением древних, и не очень, захоронений, храмов и руин. В Марамансе познакомился с Колмаком и уговорил того присоединиться к нехитрому ремеслу.
Выглядел Вергас физически мощнее своего друга и не менее вызывающе. Под червленой кольчугой угадывался плотный стеганый поддоспешник, надетый поверх ярко-красной рубахи с короткими рукавами, длиной до середины бедер. Темные стеганые штаны, сработанные на голенях по принципу бригандины, были заправлены в коричневые сапоги с меховой оторочкой. Серый плащ – корзно из плотной ткани едва не стелился по месиву под ногами. И Вергас не признавал драгоценностей, считая их бабьими штучками. Но и не спешил высказываться по этому поводу, пару раз схлопотав от Колмака за «девку на выданье».
Оба они предпочитали носить добротные мечи горской ковки, рукояти которых блестели вытертой кожей от постоянного контакта с ладонями.
Все, кто видел путников, даже не задумывались, что таскать на себе доспехи в далеко не прохладную погоду – более чем странно и издевательски по отношению к себе. Вокруг цвела Роща... Приятели размеренно шагали, переступая через развалы смердящего мусора, не долетевшего до сточной канавы. Их здесь отлично знали и потому не пытались вылить им на головы отходы из лоханей, резонно опасаясь за свое здоровье. Зато большинство других прохожих не обладали иммунитетом к вредности обитателей Омута. Их то и дело окатывала зловонная жижа, в ответ на что неслись отборные проклятия. Это было единственное развлечение, которое могли позволить себе нищие жители двухэтажных глинобитных трущоб.
Наконец, воины добрались до одной из самых грязных харчевен Рощи и ввалились в большую комнату, пропахшую потом, дымом и прогорклым маслом. Где уже вовсю гудели несколько десятков отборных бандитов, один вид которых поверг бы в истерику начальника городской стражи. Вергас окинул взглядом помещение и сказал:
-Опять места нету.
-Будет, - лаконично ответил Колмак и они двинулись к столу в ближайшем углу зала. Там пропивали последние деньги три типа слишком разбойничьего, даже для такого места, вида с саблями у ног. Они прекратили бурный разговор, заметив друзей, а их руки невзначай откочевали к рукоятям оружия. Колмак первым дошел до стола и сказал:
-Люди добрые, поищите себе другой стол для вашей занимательной беседы. А здесь, с вашего милостивого разрешения, пристроимся мы с моим другом.
-Ты че, мешок костлявый, совсем..., - начал один из проходимцев, приподнимаясь с шаткой скамьи. Сидевший рядом положил руку ему на плечо и заставил опуститься назад.
-Проблемы? – поинтересовался второй богатырь, как раз успевший миновать сверхтрудное препятствие в виде служанки с подносом.
-Они не знают, что у них проблемы со здоровьем, - отозвался Колмак с легкой гримасой брезгливости.
-Чиво? – подал голос все тот же удр – торопыга.
Вергас жизнерадостно осклабился и доверительно сообщил ему:
-Нету болячек? Слава Стене... Значит, будут.
Третий из компании, до сих пор никак себя не проявивший, невозмутимо встал и кивнул остальным, после чего те поднялись. Все трое были чистокровными удрами и заметно проигрывали в стати волтамасам, что, впрочем, ничуть не умаляло их возможных боевых качеств. Они обменялись мрачными взглядами и пошли к выходу. Вергас картинно приложил указательный палец к губам, обращаясь к притихшим посетителям харчевни, и громким шепотом сказал:
-Сейкрик нам назначат свидание.
Ретивый удр, дойдя до двери, остановился, смерил взглядом здоровяков и на весь зал произнес:
-Мы еще встретимся. И уж тогда поглядим, насколько густая у вас кровь.
По помещению прокатилась волна смешков. Колмак удивленно спросил у восходника:
-Куда делся твой уличный говор?
-Иди, иди, - лениво добавил Вергас и друзья устроились за освободившимся столом, не дожидаясь окончательного исчезновения бандитов из зала. Весь день они порознь ходили по столичным кварталам, собирая любую мало-мальски полезную информацию. А под вечер встретились у входа в Рощу. Колмак, только зря потерявший время, слоняясь по Большому Базару, пожаловался:
-Я чуть не спекся на Оке. Только зря сапоги сбил. Ты нашел что-нибудь?
Вергас довольно усмехнулся:
-А то... Чистая Дарина сегодня со мной под ручку шлялась. Главное – не пропустить ее заигрывания. Весь день зазря ноги топтал. А крик назад меня занесло в лавку старого Разара, что на углу Походной и Порванной. Ты же знаешь, для меня не прополоскать глотку – что не...
Колмак нетерпеливо стукнул пальцами о столешницу, изуродованную за много искеров ножами посетителей «Пращи и булыжника» – даже каждодневное скобление уже не спасало вспаханное дерево. Вир-Зинадий и ухом не повел:
-...не ущипнуть служаночку в забегаловке. Там какой-то нищий пытался втулить старому маразматику кое-какую рухлядь. Плел о ее ценности, важности и felil’la’pol – felil’la’ktol (46.так далее и тому подобное (КМ)). Глянь.
Он вытащил из сапога старый свиток писчей ткани и положил его на стол. Казалось, только дунь - и он рассыплется. Вергас продолжил:
-Я, не будь растяпа, глянул глазком. Они ее как раз развернули. Могу поклясться чем угодно, слова в тряпке – чистейшая Kyarmaralla (47.букв.: «язык власти» (КМ); этот язык пришел в земли Иссор вместе с Четырьмя; в настоящее время он остается языком ученых и властителей.) времен заката волшебных империй. Ну, а Разар, тоже не поленом ночью сделанный, начал сбивать цену. Смех, да и только. За старую портянку нищий хотел получить десять полновесных золотых царевок, - Вергас усмехнулся, - Да я бы на его месте заломил в десять раз больше. Любой книгочей с руками оторвет и спасибо скажет. Ну, значит, подождал я, пока они доторговались до шести монет, а потом нагло, только я так могу, взял да и выложил бродяге прям в руку семь царевок и был таков. У Разара, небось, колики начались. Нищий вылетел оттуда следом за мной так, что пятки задымились. А тряпка вот, перед нами.
Колмак равнодушно развернул свиток со словами:
-Посмотрим, стоило ли отдавать за нее половину наших денег. Когда ты, наконец, научишься разумно тратить монеты...
Вергас засмеялся, прекрасно зная характер своего друга. Колмак вдруг изменился в лице и подался вперед:
-Забери меня Самп (48.Самп - бог природы и земледелия у обитателей Кольца Рока.), ты прав. Чистая Кеармаралла... Язык Власти!
-А я что говорил, - довольно проворчал Вир-Зинадий и заорал на всю харчевню:
-Хозяин! Пива, да побольше!
Пока он миловался с прибежавшей служанкой, его спутник напряженно пытался разобраться в письменах, убористо покрывавших кусок ткани размером пол-локтя на локоть. Многое было ему непонятно, но кое-что прочитать удалось. Он выпрямился и сказал Вергасу:
-Прочитай-ка сам.
-Зачем? – удивился тот, - Я не ты. И не то что говорить, читаю эту мараллу с трудом... Как скажешь... Вот еще, чепухой страдать лишний раз.
Он притянул к себе свиток и уткнулся глазами в текст. Колмак с интересом наблюдал, как меняется выражение на лице друга. Вергас, по своему обыкновению, не потрудился заранее прочитать документ, что нередко приводило к забавным результатам. Рар’Ганаду припомнилась истории искерной давности. Когда Вергас добыл «очень ценный» документ про сокровища... Из разряда: «сокровище, повернись, чтобы мне было удобнее...» Колмак хмыкнул. Вир-Зинадий вскинул голову, блуждая вокруг себя ничего не видящим взглядом. Потом очнулся и сказал:
-Если здесь написана правда...
-Мы будем богаты, - Колмак вновь склонился над столом, - Любой орден или книгерий (49.Книгерий - вспомогательная государственная контора, совмещающая в себе архив, библиотеку, книжную лавку и научный орган.) отвалит нам кучу золота за одно только право заглянуть в этот пергамент. Правда, я что-то впервые слышу о таком городе...
- Raurug’are’Rulurgaan, - смачно проговорил Вергас, пробуя на вкус звуки древней речи, - Язык сломать можно... Я хочу туда. Прямо сейкрик...
Друзья переглянулись. Их глаза горели, как у ястребов, заметивших в траве жертву. Колмак усмехнулся:
-Где наше не пропадало.
-Возьмем все сами, - Вергас скривился и залпом осушил большой жбан кисловатого пива, схватив его с разноса хорошенькой служаночки, пробегавшей мимо их стола, после чего еще раз заорал на все помещение:
-Хозяин! Где наше пиво?! Твою душу богам в закрома!
Наконец, кружки с прохладным напитком добрались до воинов. Соратники приложились к пиву. Оторвавшись от действия, Вир-Зинадий крякнул и благостно зажмурился:
-В дороге не пропадем. Захолустье богато попрятанным добром.
Служанка принесла следом за пивом еще и пережаренного петуха с двумя большими ломтями грубого хлеба. Волтамасы дружно налегли на еду.
Спустя крик, определившись с планами на ближайшие обороты, они шумно попрощались с хозяином харчевни, встали из-за стола и направились к выходу, провожаемые взглядами почти всех, кто был в зале. А кто не следил за ними, либо был в стельку пьян, либо тискал в темном углу какую-нибудь красотку... На выходе друзей остановил паренек Баланхатов девяти возрастом. Он с любопытством уставился на них, а затем выпалил, сверкнув карими глазами на грязном лице:
-Адин из вас Калмак, да?
-Есть такое дело, - озадаченно ответил названный, - Ты что-то хочешь сказать?
-Тута таковские дела-то..., - замялся подросток, переминаясь с одной босой ноги на другую и старательно делая вид, что смущен своими дырявыми штанами. Колмак усмехнулся, пошарил в своем кошеле на поясе и вытащил на свет медяк, который не замедлил откочевать в руку мальчишке. Тот заулыбался и сказал:
-Тама, в конце улици, три мужика паджидают чилавека па имени Калмак и ево спутнека. Я сам слыхал, как вони гразилися пасматреть, скока витков у вас в требухе.
-Лады, парень, - улыбнулся Колмак, - Ты свое дело сделал. Иди, куда шел.
Воины в который раз за этот вечер обменялись недоуменными взглядами. Парнишка растворился в сумраке, будто его и не было. Волтамасы же двинули в указанную им сторону. Предночный полумрак уже властно окутал закоулки Рощи, но не помешал друзьям еще за много шагов разглядеть давешнюю троицу, притаившуюся в тени домов. Вергас громко сказал:
-Помнишь тех троих? А мне понравилось, как они слиняли, поджав хвосты. Лишь один гавкнуть посмел. Точно, как степные псы – падальщики...
Бесшумно сверкнули ударские сабли, вонзаясь туда, где только что стояли волтамасы. Взвизгнула саревская сталь и один из нападавших свалился в грязь, расставшись с частью головы. Следом последовал второй. Третий захрипел что-то нечленораздельное и бросился на Вергаса, атакуя справа. Тот шагнул навстречу, поймал мечом изогнутый клинок удра, плавно увел влево от себя и рухнул на колени. Удр изумленно уставился на клинок, вонзившийся ему в подложечное сплетение. После чего повалился на спину и выдохнул, изогнувшись в грязи странной дугой:
-Шакалы...
Он затих. Вергас сердито проворчал:
-Разве мы дрались? Больше сил оставишь, скосив полынь у дороги.
-Не о том сетуешь, - мрачно ответил Колмак, - Откуда они узнали мое имя? Мы их видели сегодня xay’on’leel zank xay’on’lil...
-Точно, в первый и последний раз... И я, вроде, не называл тебя при них по имени, - нахмурился Вергас, - Ладно, чего гадать. Пошли, нам еще шалайгов добывать. Или птицами обойдемся?
-Нет... Там, где мы пойдем, нужны именно шалайги, - Рар’Ганад закончил вытирать меч и вложил его в ножны, - Торопиться особо некуда. Слопаксанские горы ждали и еще подождут. Сначала деньги.
Они двинулись дальше по улице, постепенно растворяясь в темноте, сгустившейся среди домов вонючих щелей Омута.




--------------------
Горы и горцы всегда могут договориться.

Мстителям - сюда:
Мои рассказы
Моё романище
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Василий Чужой
23 December 2006, 17:12
#2


Почти Писатель
***

Местный
174
20.12.2006
Находка->Хабаровск->Находка
21 636



  0  


завершение пролога

.4.
Топи Суир, центр Кольца Рока,
тот же искер,
35й оборот Sheal’hat’an – Hegur
(35й день весеннего Времени Пробуждения).
•••
«Aitalayse’h мало чем отличаются от колдунов – kalane’h. Главное отличие – в выборе средств для достижения цели. Все мы знаем, что если открыть себя для самоцентричной стороны Власти, то в итоге все закончится так называемым Закрепощением – В – Лике – Трехглазого (50.Закрепощение-В-Лике-Трехглазого – сакральная процедура, во время которой буквально меняются на глазах к худшему мораль и приоритеты человека, облеченного Властью; то есть итилис перестает обращать внимание на нужды окружающих его людей и тому подобное; главным для него становятся его собственные интересы, либо интересы организации, страны и прочего, что он может посчитать важным; и ничто не остановит такого итлиса на пути к поставленной цели; тогда итлис становится колдуном.). Так вот, итлисы всеми силами стараются избежать оного, в отличие от каланов. Для последних же оно и есть – цель».
Осле Асар. «Aitalyse’h. Кто они?» Около 93 – 90 искеров до GN.
•••
День на болотах в долине посреди Кольца Рока мало чем отличается от утра и вечера. Вечные туманы стелятся здесь по бескрайним просторам, окутывают мочажины и кочки, студят нежными шалями понурые кривые деревца, изнемогшие в попытках удержаться на гиблых топях, и заводят блуждающих путников неведомо куда. Но того, кто ступал сейкрик по тайной тропинке, белесая мгла была не в силах закружить в трех кочках. Мужчина искеров тридцати от роду уверенно шагал вперед, проверяя дорогу узловатым посохом. На нем болталась хламида серого цвета с пятнами от сырости. За спиной покачивалась торба, в которой, кроме нужных вещей, находилось еще и письмо, сорвавшее путника в дорогу, заставившее бросить привычную жизнь на теплых холмах Лреналке. Плащ скрадывал сложение человека, но меч, топорщивший подол одеяния, ясно сообщал, что с его хозяином не всякая шутка будет к месту.
Он знал, куда шел. Восемь искеров назад, по этой же самой тропе, мужчина покинул цитадель Ордена Лунного Света, обитель итлисов, отправившись в изгнании постигать мирскую мудрость простой жизни. Никто из его знакомых вне стен Ордена и понятия не имел, что Саткор Тир’Шараг – итлис по рождению и сын магистра. И вот он возвращался, вызванный спешным посланием отца. Конец пути приближался.
Вскоре сквозь серое марево проступила большая отвесная скала, на ровной вершине которой можно было различить древнюю каменную цитадель. Саткор остановился и скинул капюшон, всматриваясь в строение и тщетно отыскивая хоть какие-то следы перемен. Его холодные серые глаза на миг подернулись блескучей влагой, но тут же оледенели. Все те же камни, изуродованные многими сотнями искеров. На лице изгнанника появилась улыбка, нехорошо скривившая его припухшие бледные губы. Грубая, привыкшая к оружию, правая ладонь побелела, сжав посох. Только шрам, тянувшийся от основания среднего пальца до запястья, остался все таким же желтым. Саткор откинул с глаз прядь темно-русых волос, протер от влаги рыжеватые усы и расслабился, возвращая на свое утонченное лицо печать цинизма. Внезапно его посетила мысль о том, как отец отреагирует на теперешний образ сына. Циник – аристократ, игрок, ловелас и бретер... Ха. Не все ли равно. Роста он был среднего из всех средних – четыре локтя с третью. Сухощавый, даже поджарый, как охотничий пес. И такой же по характеру. Охотник... Преследователь.
Он тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли. Начало накрапывать. Тир’Шараг раздраженно натянул капюшон на голову. Он еще два или три крика назад почувствовал где-то у себя внутри гнетущее беспокойство. Хотелось бежать отсюда как можно дальше. Будто за стенами цитадели крылось что-то страшное, ждущее конкретно его и никого другого. И оно пугало мужчину. Предчувствия никогда еще не обманывали изгнанника. Саткор хрипло выдохнул – тяжесть Аккалады (51.букв.: «клятва чести» (КМ) – присяга человека, вступающего в Орден Властителей; кроме обычного обрядового смысла, несет в себе печать сохранения верности делу Ордена.) впервые навалилась на него с такой силой. Итлис мрачно одернул себя. Ему ничто здесь не угрожает. Никто и ничто... Кроме позора восьмиискерной давности. А позор никогда не представлял для него проблему.
Он размеренно зашагал вперед, к скале, источенной неизмеримым количеством келий, коридоров и аркад. Сотни неофитов проходили там обучение в былые времена и лишь два-три десятка теперь. Некоторым из них скоро предстоит идти в мир, учиться смирению и терпению... Которым он сам так и не смог научиться за минувшие искеры. С мечом в руке терпеть как-то не с руки... Саткор улыбнулся своей неказистой мысли.
Еще немного пройдя по тропе, каких-то полтора поста, он очутился у подножия узкой крутой лестницы, вырубленной в скальной породе и тянувшейся вверх, незыблемой спиралью удушая твердыню. Внезапно туман цепкими жгутами схватил Саткора за ноги, заставив остановиться, и тихий голос спросил:
-Что привело тебя в обитель, путник?
-Смиренный ученик вернулся под своды силы, взрастившей его, - непроизвольно ответил Тир’Шараг давно заученной фразой. Перед ним появился молодой воин в кожаной куртке – безрукавке и с протазаном в правой руке. Саткор молча отдал ему письмо и страж погрузился в чтение. Потом страж безмолвно вернул послание страннику и отступил в сторону, открывая путь наверх.
Советника одного из министров королевства Лреналке не прельщала перспектива тащиться по опасному подъему на промозглом ветру. Поэтому он, вспоминая свое ученичество, пошел вдоль подножия скалы, не обратив внимания на красноречивое хлюпанье под ногами. Вскоре Саткор нашел то, что искал. Четыре неприметные стрелки, выбитые кем-то на камне в седой древности. Властитель с улыбкой прикоснулся к ним пальцами левой руки. Скала была хорошо отполирована, что говорило о большой популярности тайного хода среди нынешних учеников Ордена. Посох изгнанника коснулся рукотворных выбоин и тонкий ручеек Власти потек из руки в монолит. Кусок скалы со скрежетом отодвинулся, открывая взору бесконечную вереницу тусклых факелов, пунктиром прочертивших мрачный коридор. Итлис решительно ступил в твердыню и проход за его спиной тут же захлопнул гранитную пасть.
Через полкрика монотонного подъема по бесчисленным лестницам путник вошел в скудно обставленную комнату магистра Ордена. Его дыхание было слегка сбито, лоб блестел от испарины, но глаза по-прежнему темнели холодом, а губы плотно сжимались. В центре помещения шесть локтей на четыре, за столом из мореного дуба, в кресле сидел пожилой мужчина искеров семидесяти от роду и сквозь хрустальную лупу изучал тканевый свиток. Так же в комнате высились два полочных шкафа без дверок, в которых рядами выстроились всякие нужные и неуместные мелочи, склянки из горного хрусталя, наполненные разноцветными жидкостями и множество других предметов. Возле одной из стен массивно присутствовала деревянная лавка. Освещалась комната четырьмя бездымными факелами, дававшими яркое, почти белое освещение.
Саткор невозмутимо опустился на корточки прямо у входа и замер, ожидая проявления внимания со стороны магистра. В тот же миг старик порывисто вскинул голову и его узкое лицо дрогнуло. Карие глаза под редкими седыми бровями пристально вперились в посетителя. Наконец, морщинистый гранитный лик магистра ожил и он сказал неожиданно мягко:
-Значит, ты все-таки пришел. Я не очень-то надеялся...
-Аккалада превыше всего, - ответил Саткор, - Я шел в Орден, а не к отцу... Здравствуй. Что случилось? Отчего в письме ты так настаивал на спешке?
-Прости, что пришлось оторвать тебя от дел. Но у нас проблема. И она не терпит отлогательств, - магистр вдруг занервничал, повергнув тем самым сына в недоумение. Саткор нахмурился. Что такого отец боялся сказать? Никогда еще Яргис Тир’Шараг не проявлял таких колебаний при сыне.
Магистр же был в панике. Он боялся говорить – не знал, как отреагирует его сын. То, что должно прозвучать, не лезло ни в какие ворота и шло в разрез со всеми законами итлисов, попирало Аккаладу. Но Яргис должен был сделать то, что решил Магистрат Орденов. Он чувствовал, как старательно накопленная решимость быстро покидает его. Магистр снова закаменел лицом и сказал:
-Ты был в свое время одним из лучших воинов Ордена, Саткор. Впрочем, таким ты являешься и на сегодняшний оборот. И только тебе я могу доверить исполнение этого дела. В свете того, что ты восемь искеров хранил верность Аккаладе. Не каждый смог бы так долго держать ее в себе безответно... Налей-ка мне чего-нибудь выпить.
Саткор встал и прошел к одному из шкафов. Здесь точно ничего не изменилось – все стоит на памятных ему местах. Взяв в руки флягу-грелку и серебряную чашу, советник наполнил сосуд теплой янтарной жидкостью. Водворив флягу на место, он протянул чашу отцу. Магистр уверенно принял ее в свои руки и сделал пару глотков. Гевасанское вино согревающей волной пронеслось по телу, изгоняя застарелую сырость из костей. Яргис продолжил:
-Если бы не твоя страсть к азартным играм, тебя не изгнали бы из обители. Кто знает, может сейкрик все было бы по-другому...
-Но все так, как оно есть, - отозвался Саткор, - Ничего не изменишь, как не запретишь вспоминать Elea’Munta (52.переломная война на землях Иссор; именно с даты ее начала ведется Современный Отсчет (Geff-Norbe’haode); подробнее смотрите в Colanaxey.).
-Elea’Munta.., - магистр задумчиво глянул на сына, - С чего ты вспомнил Танец Змеи? Двадцатиискерная война едва не уничтожила земли Иссор, если не весь мир.
Он поставил чашу на стол, помолчал и добавил:
-Но то, что может случиться в будущем, в десятки раз страшнее... Даже, чем Kyas’an’Tanae’le’Plojoore ( 53.первая зафиксированная в летописях крупная война, охватившая в свое время территорию от Серого Леса до Великих Степей включительно; подробнее смотрите в Colanaxey.)...
-Битва –На –Широких –Полях... Ничего не может быть хуже, - Саткор сумрачно посмотрел на отца, - О чем ты говоришь?
-Сначала я расскажу тебе о том, что ты и так должен знать. На восходе Иссор участились набеги банд на мирные поселения. Кто-то усиленно прочесывает руины древних городов. Свидетели говорят о высоком мужчине, о воине огромной силы с волосами красного цвета, заплетенными в косу до пояса. В Аергате всего двенадцать оборотов назад случился кровавый и грязный бунт наемников. Его, конечно, быстро подавили. Никто не понял, из-за чего все началось. Платили им хорошо... И вновь в рядах зачинщиков замечен воин с красной косой. Наемники называют его Riva’naray... Рыжий вихрь. Нынешний сезон Sheal богат на происшествия. В мир стали возвращаться мороки (54.о мороках и их Поколениях читайте «Краткую историю».) Третьего Поколения, про которых думали, что они все уничтожены три гюра назад. Казалось, их надежно заключили под Колдовскую Длань (55.после Войны Elea’Munta остатки самых свирепых и ужасных родов мороков были изгнаны либо заточены в огромных пещерных галереях под Слопаксанскими Горами, в крепях которых когда-то были воздвигнуты сторожевые города-крепости; кроме общеизвестных функций эти города выполняли еще и тайную – не допустить возвращения мороков из-под Длани (так были названы галереи).). А теперь они возвращаются. Дальше... Кое-где были замечены мороки, которых уже почти две тысячи искеров не встречали на дорогах Иссор. Очень тревожно стало на караванных путях. И вновь не раз был замечен этот Riva’naray. Мы собрали о нем все возможные сведения...
Дверь вздрогнула от стука и в комнату вошел неофит с подносом, на котором стояла крынка молока и лежали три большие ломтя свежего душистого хлеба. Когда поднос опустился на стол, магистр сдержанно кивнул, отпуская ученика. Тот поклонился и быстро вышел. Яргис Тир’Шараг, вот уже три десятка искеров занимавший пост Магистра Ордена, снова обратился к сыну:
-Извини, что не сразу предложил. Так рано я тебя не ждал.
-Но ведь все-таки предложил? – Саткор скривил губы в усмешке и приступил к трапезе. Магистр так же натянуто улыбнулся в ответ и продолжил:
-Этот воин впервые появился все в той же Аергате. Откуда он и как его зовут на самом деле, неизвестно. У него есть неизменный спутник по имени Сиррел, который фанатично ему предан. Когда они объявились в Закхарбе, с ними уже был большой отряд всякого отребья. Передвигаются они очень быстро. Как я уже сказал, недавно эти двое вернулись в Аергату. К их армии продолжают прибиваться люди. И если бы только они... Вчера на сходе я получил тревожную весть. В отряде были замечены несколько представителей мороков Второго Поколения. А раз эти творения Создателя Мира показались из своих тайнин, у нас есть основания предполагать, что мы стали свидетелями начала Xulah’An’Deffy, Восхождения Ночи (56.смотрите Пророчество Хлада (Colanaxey).).
В комнате повисла тишина. Саткор невозмутимо отхлебнул молока и сказал:
-Ну почему так сразу и Предтеча? Может, просто новый раздел власти в одной из стран земель Иссор.
-Если бы так, - магистр устало охватил ладонями свою голову, зарыв пальцы в седые волосы, - Как бы я хотел, чтобы ты был прав... В Слове Зловещей Птицеславицы все покрыто таким плотном туманом. Но есть места, полнящие нас, Магистров, страхом. ЕГО спутник Сиррел – онайх, темнокожий потомок Хожера. «Видящий не глазами, вошедший перед входящим, духом своим чернее друга своего, вольного по неволе – вот он пред нами, Предтеча, Тот – Что – Идет – Следом – Очищая – Пути...» Как тебе? Нам известно, что у Риванарая нет зрачков в глазах, а спутник его – темнокожий онайх.
-Это еще ничего не доказывает... Но ты явно не закончил, - Саткор вернулся к двери и снова присел на корточки.
-Да, - Яргис отпил еще вина, - Ты знаешь историю. Восемнадцать гюров назад, за четыреста с лишним искеров до Elea’Munta в землях Иссор воцарились две колдовские империи, Хуркаманс и Фейорг. Они подавили собой все народы. Из-за жестокости Империй те времена прозвали Geff’Tarlake’ah, Временами Мертвых (57.читайте «Краткую Историю».). На заходном крае Хуркаманса, где высятся Слопаксанские горы, там, где в наше время стоит Тайбен, были отстроены три мощных города - крепости, которые стерегли границу Империи. Они назывались: Raurug’Are’Rulurghan, An’har’ghire и Kon’lahot. Там жили многие сильнейшие адепты Власти из тех, что изучали ее боевое применение в те мрачные искеры. В Рулургане жил колдун по имени Неталас. В пике своего могущества он вознамерился создать Предмет, с помощью которого можно было бы усилить степень доступной колдуну Власти в десятки раз. Он добился своего. По древним записям, Предмет сделан из обычного серого мрамора в виде дубового листа, на котором покоятся пять желудей. И размером Он не превосходит ладонь человека. Какие интриги вскипели вокруг Сокровища, мы можем только предполагать. Известно лишь, что Неталас сгинул, не оставив никаких следов по себе. А то, что он создал, было надежно спрятано. Найти Предмет трудно, так как сам по себе он не излучает никаких потоков Власти. В наше время только магистры Орденов знают, где спрятано Сокровище. На последнем Магистрате Лунного Света было решено изъять его из схорона и доставить сюда, в нашу Цитадель. Теперь пришла пора объяснить тебе, почему мы выбрали именно Саткора Тир’Шарага, министерского советника из Лреналке, уроженца Кеалека, итлиса по крови и Аккаладе.
-Стой, - прервал отца Саткор, - Сначала объясни мне, как Сокровище связано с тем воином. Уверен, что все затевается из-за того типа с косой.
-Мы хотим подстраховаться. На случай, если он тот, о ком мы думаем. Если в земли Иссор пришел Темный Предтеча, Олицетворенный, нам понадобятся все силы, которые мы сможем собрать. Потому-то нам и нужен Предмет.
-Хорошо, - Саткор напрягся, - И в чем подвох?
-Тайник заперт шестью знаками Логанакса, - обреченно пояснил Яргис.
-И ты хочешь.., - советник недоверчиво уставился на родителя, - Ты...
Старик гордо выпрямился, показывая, что решение принято. Саткор посмотрел на него окончательно помертвевшим взглядом и сказал:
-Один знак есть одиннадцать жертв. Ты хочешь, чтобы я убил шестьдесят шесть человек ради вашей перестраховки... Чтобы добыл вам игрушку. Кто же ты такой? Где мой отец? Почему ты, старик, сидишь на его месте?
-Саткор, - холодно отчеканил магистр, откинувшись на спинку кресла, - Земли Иссор исчезнут из мира без этой проклятой вещи. Только ты сможешь после Закрепощения одолеть власть Трехглазого настолько, чтобы успеть донести Предмет туда, где ему самое место. Решай. Вопреки Аккаладе я даю тебе право выбора. Если не пойдешь ты, тогда в путь отправится другой посланец. Она уже дала согласие.
-Зарина? – тихо спросил Саткор. Магистр кивнул в ответ.
-Лжец, - обронил советник, - Ты не дал мне выбора. Моя сестра не пойдет туда.
Повисло тяжелое молчание. Саткор отрешенно смотрел на один из факелов и думал. Отец хочет, чтобы он продался самому себе ради какого-то камня. Чтобы уничтожил семь десятков безвинных людей. Надо отдать должное проницательности магистров – выбор сделан правильно. Игрок и бретер, давно преступивший все мыслимые и немыслимые запреты Аккалады, кроме самых чистых, имеет все шансы довести это дело до конца. Но это никак не может оправдать поступок отца... Верность Ордену и Чувство Долга... Аккалада, будь она трижды проклята... Яргис хорошо воспитал своего отпрыска. Саткор вырос, неумолимо следуя двум важнейшим законам Клятвы Итлиса. Все, что случилось – не причина для окончательного отступничества. Чтобы ни было, а идти против своей чести итлис-изгнанник даже не помыслил. Он глухо кашлянул и сказал:
-Надеюсь, Магистрат понимает, что последует за всем этим.
-Понимает, - ответил магистр.
-Я буду Закрепощен. Стану колдуном... И буду мстить. Но это уже ничего не меняет... Не так ли, ОТЕЦ?
Яргис вздрогнул и ответил, не меняясь в лице:
-Через каждые четыре оборота посылай enearkar (58.гонец Власти; персонифицированная энергия, призываемая для того, чтобы доставить из одного места в другое ценную информацию.) с вестью. Мы должны знать, как идут дела.
Он достал из ящика стола два свитка нового шелка и положил их на столешницу:
-Вот карта и текст заклинания Ключа, которое снимает знаки Трехглазого. Заучи текст и сожги свиток.
-Все? – усмехнулся Саткор.
-Нет, - Яргис снова полез в стол и достал кошель, на вид – довольно увесистый, - Здесь полсотни кеалекских золотых талеров. На первое время тебе хватит. Еще внутри два векселя на предъявителя в меняльни почтенного Феадара на суммы такого же порядка.
Советник оторвался от дверного косяка, поднялся, подошел к столу и небрежно смахнул свитки с кошелем себе в торбу. После чего проговорил с легкой насмешкой:
-Прощайте.
Он развернулся и вышел из комнаты. Огни факелов колыхнулись и успокоились. Старик беспомощно обмяк в кресле, чувствуя, как холодеют руки. Тупая боль жарким огнем разгорелась в груди. Магистр дрожащими руками схватил чашу с вином и залпом выпил содержимое. Когда сердце немного успокоилось, Яргис Тир’Шараг негромко проговорил, глядя в потолок:
-Главное, вернись... Я и не надеялся, что ты откажешься. Ты ведь не чей-то там сын, а мой... Не чей-то...
...
Красивые миндалевидные глаза, обрамленные пушистыми ресницами, пристально вглядывались в туман под скалой. Наконец, они выхватили из дымки темную фигуру, быстро удалявшуюся от цитадели. Тонкие губы наблюдательницы сжались. Порыв ветра трепетно взъерошил ее светлые волосы и обрушился на факел, горевший рядом на стене. Отблеск пламени скользнул по бархатистой коже и отразился в темных глазах женщины красным огнем. Таким, каким светятся в темноте зрачки степных псов.




--------------------
Горы и горцы всегда могут договориться.

Мстителям - сюда:
Мои рассказы
Моё романище
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
broken one
23 December 2006, 18:53
#3


ROSENROT
****

Местный
529
12.5.2006
Мiнск
16 835



  0  


Ну, фентези я не пропускал никогда, так что начну

Из книги(4) неизвестного автора, вышедшей в 1312 искере под названием «Наши соседи».
вышедшей? а какой тираж, из-под какого издательства?
так ли говорят о древнем писании? Когда ссылаются на библию, разве говорят, "вышедшей в 240 году под редакцией Римского императора Константина" laugh.gif

непомерный эгоизм
сочетание этих 2х слов - старорусского и ангилского - жуть!

безмерную всесокрушающую гиблую Власть
пустое красноречие

жалящей стужей. Настолько реальной
опять старые слова перемешиваются с буржуйскими, как на улице 21 века. Аффтар, твой мир походит на середневековой, тогд зачем потребно в нем употреблять современный спичь? laugh.gif

Спаси нас Стена(10) , если ты прав, - испугался простуженный
чего это он вдруг сподхватился, и о чем раньше думал? и почему испугался? Лажа!

людей ее двоюродного дяди, кониса Гуареза
конис это титул, типа как кнес в Волкодаве?

-Отпирай, хозяин, не то отправим твою хибару вместе с тобой на постой к Трехглазому!
Дверь распахнулась, сметая хозяина таверны к стене. В зал ввалились один за другим семь человек

ЛАЖА! откуда сразу такая грубость, они психи? ведь законное дело же делает - пытаются вернуть дворянину его служанку, им помогать все должны, а они будто привыкли, что все им мешают, оттого и начинает по плохому

Последовала молниеносная оценка сторон.
очевидное писать не обязательно

Взгляды опытных головорезов отметили слитность руки пограничника с отличным мечом
лажа

расцвеченной пятнами пигмента
no comment

Он всегда говорил, что с него достаточно девчонки, оставшейся на его попечении
тоже не верю. он сранивал двоюродную племенницу с родным дитем. когда люди хотят иметь детей, они хотят продолжения рода, и племянница ни в коем случаи не могла быть фактором выбора иметь или не иметь

не плохим человеком
если про человека, то лучше слитно

Старший воин подкинул меч, перехватил его как копье и метнул в бритоголового, не обратив внимания на страшные порезы на пальцах
я несколько раз в жизни держал меч, и скажу, что обычно они слишком широкие и слишком тонкие, чтобы их можно было крепкой схватить за лезвие. а не схватив крепко, не кинешь

смертоносное лезвие на запястье правой руки калана

отрубив запястье смерть не причинишь, (он не Джейме Ланнистер)


развалило конечность

как это?

-Если ты его убьешь, я вернусь…
веселые там тавернщики, всех кто лежит и не платит сразу убивают laugh.gif А как же заповедь "возлюби ближнего своего"? Судя по организованности, относительной цивилизованности мира, в нем существует какая-то сильная религия(без религии не может быть цивилизации). А набожность простых людей в средневековые была очень высока. Получается лажа, если трактирщиков надо еще просить НЕ убивать

партизанить
я уже молчу про то, что нет такого слова
а слово "партизан" было изобретено в 20м веке, и значило оно "быть верным", то есть соблюдать указ Сталина о создании местных мобильных повстанческих отрядов

хладную республику
старорусский с латынью laugh.gif

35.Заход – сторона света, где Око скрывается из виду, завершая день.
На Белорусском, равно как и на старославянском заход обозначает запад. зачем писать про Заход в приложении, если и так понятно?(зачем старославянский вообще нужен в тексте?)
37.Восход – сторона света, где Око поднимается, начиная день.
аналогично

дальше будет больше критики



--------------------
Употреблять иностранное слово, когда существует равное ему русское слово, значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус. © Ушинский
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Ферштейн
23 December 2006, 21:04
#4


Зануда
*****

Местный
1 019
30.11.2004
kaustaner
7 612



  3  


Тяжело мотаться за сносками за три поста. Мне кажется, здесь лучше будет врезать их прямиком в текст, с выделением квадратными скобками и цветом, [например]...

Цитата
конис это титул, типа как кнес в Волкодаве?

Хуже. Конис и есть титул из "Волкодава", только из второго.

Цитата
а слово "партизан" было изобретено в 20м веке, и значило оно "быть верным", то есть соблюдать указ Сталина о создании местных мобильных повстанческих отрядов


Т. е. фраза "Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск" в "Войне и мире" (т. 4 ч. 3 гл. III) - позднейшая вставка советских редакторов? )))



--------------------
Все слова врут.
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
broken one
23 December 2006, 22:18
#5


ROSENROT
****

Местный
529
12.5.2006
Мiнск
16 835



  0  


Ферштейн, хочешь сделаю открытие, которое ты сам открыть не в состоянии - на перомании критикуют произведения, а не критику других
ферштейн?


--------------------
Употреблять иностранное слово, когда существует равное ему русское слово, значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус. © Ушинский
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Ферштейн
23 December 2006, 23:49
#6


Зануда
*****

Местный
1 019
30.11.2004
kaustaner
7 612



  3  


А вы стало быть критикуете критику критики? Посмешили, однако! smile.gif

Если серьезно, то я Вашей критики даже и не касался. Вы совершили фактическую ошибку, я вас поправил. Что не так?


--------------------
Все слова врут.
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Василий Чужой
24 December 2006, 15:52
#7


Почти Писатель
***

Местный
174
20.12.2006
Находка->Хабаровск->Находка
21 636



  0  


Прошу вернуться к вашим баранам. То етсь ко мне и к этой работе. Буду отвечать по порядку.

вышедшей? а какой тираж, из-под какого издательства?
так ли говорят о древнем писании? Когда ссылаются на библию, разве говорят, "вышедшей в 240 году под редакцией Римского императора Константина"


Ваша правда. Спасибо за указание.

непомерный эгоизм
сочетание этих 2х слов - старорусского и ангилского - жуть!


и что вы предлагаете? непомерное себялюбие?

безмерную всесокрушающую гиблую Власть
пустое красноречие


остается только согласиться; замыленный глаз - беда многих аffторов laugh.gif

жалящей стужей. Настолько реальной
опять старые слова перемешиваются с буржуйскими, как на улице 21 века. Аффтар, твой мир походит на середневековой, тогд зачем потребно в нем употреблять современный спичь?


абстрагируйтесь от земной истории и ответьте мне один вопрос - и какой эпохи заимствованные слова вас бы устроили? Петровской, Ивана Грозного или дохристианской Руси вообще? Например: "Хорошилище в мокроступах идет по гульбищу из ристалища на позорище". cool.gif

Спаси нас Стена(10) , если ты прав, - испугался простуженный
чего это он вдруг сподхватился, и о чем раньше думал? и почему испугался? Лажа!


я просто хотел показать недалекость одного из преследователей, чтобы создать настроение недоумения, обмана. вся сила у другого человека. остальные для него - мусор. И они - сор на самом деле. Но править надо - читатель не телепат.

людей ее двоюродного дяди, кониса Гуареза
конис это титул, типа как кнес в Волкодаве?


да - из второго.

-Отпирай, хозяин, не то отправим твою хибару вместе с тобой на постой к Трехглазому!
Дверь распахнулась, сметая хозяина таверны к стене. В зал ввалились один за другим семь человек
ЛАЖА! откуда сразу такая грубость, они психи? ведь законное дело же делает - пытаются вернуть дворянину его служанку, им помогать все должны, а они будто привыкли, что все им мешают, оттого и начинает по плохому


а вот здесь могу возразить. А с чего вы вообще взяли, что она служанка? Она родственница холостого воина, у которго ведет хозяйство. Давайте уж действительно подумаем о средних веках. Она здесь - не совсем хозяйка, но! Она действующая И.О. хозяйки. И то, что творят эти наемники - не столько законное дело, сколько - семейное, и затеяно оно не столько конисом, сколько колдуном. То есть дважды темное дело творится. Какая помощь?!

Последовала молниеносная оценка сторон.
очевидное писать не обязательно


упс dry.gif

Взгляды опытных головорезов отметили слитность руки пограничника с отличным мечом
лажа


согласен. учту.

расцвеченной пятнами пигмента
no comment


вы таки настаиваете на том, что любой придуманный мир должен соответствовать каким-то реалиям нашего. не согласен. к тому же автор имеет право употреблять больше слов, чем говорящие в его произведении герои (они принадлежат тому миру, они знают реалии только того мира, а вот автор и читатель принадлежат нашему миру, и оба знают много других понятий. Разве нет?


Он всегда говорил, что с него достаточно девчонки, оставшейся на его попечении
тоже не верю. он сранивал двоюродную племенницу с родным дитем. когда люди хотят иметь детей, они хотят продолжения рода, и племянница ни в коем случаи не могла быть фактором выбора иметь или не иметь


а ваши слова всегда соответсвуют вашим действиям и намерениям? Вы никогда ничего не говорите в сердцах? И вообще, он говорил это своей племяннице, нигде не сказано, что он так считал на самом деле.

не плохим человеком
если про человека, то лучше слитно


с моей точки зрения, НЕПЛОХОЙ и НЕ ПЛОХОЙ человек - это разные понятия. Конечно, это только мое мнение.

Старший воин подкинул меч, перехватил его как копье и метнул в бритоголового, не обратив внимания на страшные порезы на пальцах
я несколько раз в жизни держал меч, и скажу, что обычно они слишком широкие и слишком тонкие, чтобы их можно было крепкой схватить за лезвие. а не схватив крепко, не кинешь


наверное, мы с вами держали в руках разные мечи blink.gif
Это ваше замечание сродни "небывалым трехручным мечам" и невозможности присутствия в рассказе о средних веках батистовых трусиков на опальной принцессе ("лажа" у Сапковского в "Меньшем зле")

смертоносное лезвие на запястье правой руки калана
отрубив запястье смерть не причинишь


согласен, но с оговоркой - любое подобное оружие изначально само по себе является смертоносным. Да, здесь оно не принесло смерти, но это не умаляет его убийственных качеств.

развалило конечность
как это?


истина sad.gif буду менять

-Если ты его убьешь, я вернусь…
веселые там тавернщики, всех кто лежит и не платит сразу убивают laugh.gif А как же заповедь "возлюби ближнего своего"? Судя по организованности, относительной цивилизованности мира, в нем существует какая-то сильная религия(без религии не может быть цивилизации). А набожность простых людей в средневековые была очень высока. Получается лажа, если трактирщиков надо еще просить НЕ убивать


Ага, а в СССР секса не было laugh.gif - размножались по велению партии. Вам не кажется, что если она так делает, значит на то есть причины? которые могут быть очень скоро показаны. Во втором эпизоде есть онайх, бандит, спрятавшийся от закона на границе. Выживание среди отребья накладывает свой отпечаток. Или, по-вашему, в тавернах хозяйничали исключительно святые подвижники?


хладную республику
старорусский с латынью


А вы в курсе, что вообще-то у тех языков, на которые вы все время ссылаетесь, был общий предок - индо-европейский язык. Если вы настаиваете на глубоком погружении в реальность, то давайте считать, что я пишу именно на этом старом добром средве общения наших предков.
А до этого вообще был язык жестов rolleyes.gif

35.Заход – сторона света, где Око скрывается из виду, завершая день.
На Белорусском, равно как и на старославянском заход обозначает запад. зачем писать про Заход в приложении, если и так понятно?(зачем старославянский вообще нужен в тексте?)
37.Восход – сторона света, где Око поднимается, начиная день.
аналогично


Вам - да, понятно. Вы уверены, что и другим тоже?


--------------------
Горы и горцы всегда могут договориться.

Мстителям - сюда:
Мои рассказы
Моё романище
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Василий Чужой
24 December 2006, 15:54
#8


Почти Писатель
***

Местный
174
20.12.2006
Находка->Хабаровск->Находка
21 636



  0  


завтра в это же время выложу первую главу


--------------------
Горы и горцы всегда могут договориться.

Мстителям - сюда:
Мои рассказы
Моё романище
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
Василий Чужой
25 December 2006, 7:40
#9


Почти Писатель
***

Местный
174
20.12.2006
Находка->Хабаровск->Находка
21 636



  0  


наврал smile.gif

выкладываю чуть раньше

ЧАСТЬ I.
КЛЮЧИ ПРОБУЖДЕНИЯ.

«Да не разочаруешься ты в своих чаяниях, путник. Да не помыслишь ты повернуть свои ступни вспять. Отбрось шепот недостижимости цели и смело иди вперед. Только так обретешь ты единство свое перед Небесной Властью».
Ara Siv’nah – Bean’anaep; Herme’nah, 16:4-6. Слово Зловещей Птицеславицы; книга Херма, 16:4-6.

ГЛАВА 1.
КИНЖАЛ И КОРОНА.

"Не возьмусь утверждать, что записанное мной есть истина. Но кто скажет, что в этом мире есть правда, что вымысел, а что – истина?"
Неизвестный автор. "Реконструкция языческой Книги Птицы по устным преданиям, сохранившимся до наших дней" под редакцией Ралтана Пракса, личного книгерия Багрового Двора, Кураф.
Около 300-х искеров до GN.
1.
Вергас и Колмак;
Бадана – Филега – Закхарба;
37 – 41 обороты Sheal’hat’an – Hegur
(37 – 41 дни весеннего Времени Пробуждения).
•••
«Нельзя умолчать о жестокой структуре власти udrehe’ah (удров). Отточенная в течение сотен искеров, она настолько сбалансирована и выверена, что остается только поражаться, как в Троецарствии до сих пор процветают местечковость и противление бюрократии одновременно...»
Ородол Коммех. «Udrehe’ah и их оковы свободы».
1244 искер GN.
.37й оборот.
Шалайги остановились как вкопанные на окраине леса, откуда был отлично виден пограничный форт. Всадники спешились и вышли на опушку, чтобы основательно осмотреться. Вергас приставил левую ладонь к бровям, привычно затеняя глаза для улучшения обзора. Яркий день был в самом разгаре. Колмак тем временем жадно припал к фляге с водой, набранной крик назад в одном из многочисленных ручьев хладного крыла леса Ротаугос.
Вергас внимательно окинул взором открывшуюся им картину. По широченному межлеску степенно влекла себя спокойная Фраса, главнейшая торговая река Троецарствия. Форт располагался на искусственном возвышении, нависая над прозрачной водой по-хозяйски основательно. Течение было перегорожено внушительной цепью из бронзовых звеньев, являвшихся истинным проклятием для пограничников – новобранцев. Тем приходилось периодически очищать ее от всяких наростов. От берегов реки, к опушкам лесных массивов Ротаугос и Дейту, которые едва виднелись на грани видимости в полуденном мареве, тянулись два ряда мощного частокола. Городьба через равные промежутки разрывалась дозорными башенками, где, насколько знал Вергас, днем и ночью дежурили отменные лучники.
У причалов форта сердито покачивались несколько торговых шнек, водители которых сейкрик, наверняка, причитаниями и мздой доказывали свое право плыть дальше со своим грузом. Пограничная стража Баданы почти никогда не обращала внимания на верительные бумаги. Хапуги – старшины становились во фрунт, только если на грамоте стояла печать Далавана Мягкого Дознания или же сиял золотой вензель одного из Царствующих Домов. Вергас сглотнул, прогоняя от себя мысли о Далаване. Ни один здравомыслящий преступник не станет приближаться к представителям сей карательной организации ближе, чем на посвед.
Взгляд профессионального грабителя могил переместился на ворота форта. Возле них разбил лагерь небольшой купеческий караван, шалайгов на двадцать, с телегами, забитыми какой-то мягкой поклажей. Там суетились возницы, да каменными изваяниями высились с десяток царских стражников на шестилапых рогатых скакунах с очень прочной шкурой. Ранавы были кряжисты, весили до тридцати ксалов каждый, но это не мешало трехрогим животным развивать огромную скорость в случае нужды. Не зря они взяты в качестве основного средства передвижения по всему Троецарствию – особенно в армии.
Вергас позвал друга:
-Колмак, иди-ка сюда.
-Чего еще? – оторвался тот от лузганья орехов и подошел к Вир-Зинадию.
Вергас махнул правой рукой в сторону форта и сказал:
-Посмотри внимательно.
-Сам-то что, ослеп? – усмехнулся Колмак и всмотрелся в ворота, - Клянусь Стеной... Сам Корочин Аль-Асварди!
-То-то и оно, - подтвердил Вергас, - Не было печали, так Трехглазый подсобил. Что будем делать?
Друзья не единожды сталкивались нос к носу с визи-шахом Корочином, Особым Стражем Царского Покоя. И всегда только чудом уносили ноги. У них не было желания лишний раз переходить дорогу Аль-Асварди. Колмак уже собирался что-то сказать, когда их шалайги беспокойно закурлыкали, поднимая затылочные шипы. Мужчины спешно схватили их за поводья и вскочили в седла. Вергас мрачно проворчал, продолжая изучать форт:
-Чего-то я не припомню, чтобы ящеры сходили со своего места за здорово живешь... Впрочем, потом разберемся.
-Что могло их напугать? – поддержал друга Колмак и развернул своего шалайга мордой в лес. В тот же миг где-то в серых дебрях, пенящихся весенней шапкой яркой зелени, раздалось болезненно – пронзительное ржание. Ездовые ящеры засвистели на высоких тонах и чуть не сорвались с места, нервно молотя хвостами. Со стороны форта донесся певучий голос тревожного горна и Вергас рявкнул:
-Мотаем!
Шалайги словно того и ждали. Гигантскими скачками они ринулись в глубину леса, мощно взрывая когтистыми лапами прельник. Но куда им было тягаться с разогнавшимися ранавами. Заслышав нарастающий топот шестилапых зверей, друзья свирепо натянули поводья. Ящеры присели от неожиданности, отвечая злобным хрипом. За кем гналась стража – уже не имело значения. Главное, чтобы погоня проскочила мимо. Колмак и Вергас быстро спешились и присели, заставив ящеров опустить головы почти к самой земле, мокрой, пестревшей кое-где лишаями молодой травы.
Вскоре шум облавы стих где-то среди деревьев. Снова запели птицы, примолкшие было в испуге. Стал слышен перезвон близкого ручья. Колмак задумчиво потер свой небритый подбородок и буркнул:
-Что же это, все-таки, было?
-Не важно, - отозвался Вергас, - Ты заметил, что в лес ушла не только стража каравана, но и почти весь разъезд форта?
-Ты читаешь мои мысли, - усмехнулся Рар’Ганад.
-Слава Коротарку, до такого я еще не докатился, - ответил Вир-Зинадий, хлопнул по шее своего шалайга и добавил:
-Иначе я давно бы повесился на первом попавшемся суку, утопнув в той грязи, что кипит в твоей башке...
-Что тебе мешает сделать это сейкрик? – Колмак уже откровенно смеялся, - Давай... Новый опыт всегда полезен.
-Знакомство с такими сторонами жизни я предпочитаю отложить на потом...
Друзья вернулись в седла и направили своих скакунов в сторону форта. Полмиры спустя Вергас вдруг остановился и пристально уставился куда-то в прельник, под лапы своему ящеру. Колмак подъехал к нему. Волтамас молча ткнул пальцем в землю. Второй закаменел, разглядев то, что выбило из колеи первого. След был большим, если не сказать – огромным. Длиной почти в три локтя. И по форме напоминал отпечаток лапы шалайга. Колмак недоверчиво осмотрелся – такое большое животное не могло пройти по лесу, не оставив в подлеске отчетливой просеки. Но, кроме единственного следа в слое прошлоискерной листвы, ничто не напоминало о неведомой твари.
Путники, не сговариваясь, тронули ящеров с места и двинулись к границе Баданы и Закхарбы. На опушке они притормозили и степенно выехали из леса, будто всю жизнь только тем и занимались, что учились появляться на людях с ленцой. Дальнейшие события ни на пядь не отклонились от привычного сценария. Пока авантюристы подъезжали, возницы каравана успели поставить шатер купца. Едва двое из них взялись за ручки небольшого сундука, друзья подстегнули скакунов. Никто не успел опомниться, как двое грабителей уже убирали во весь опор с добычей. Сундук уютно расположился на загривке шалайга Колмака.
Друзья хотели обогнуть частокол лесом и уйти на территорию Закхарбы. Но уже на подходе к опушке навстречу им из полупрозрачной серо-зеленой чащи высыпали десятка полтора всадников пограничного разъезда. Солдаты настолько обалдели, что упустили момент, когда воров еще можно было поймать. Ящеры дозора оказались не столь хороши, как те, на которых мчались волтамасы. Так что вскоре погоня отстала, а потом и звуки ее заплутали в сплетениях ветвей и листьев. Но также было ясно, что теперь Вергасу и Колмаку придется пробираться в Закхарбу обходным путем. Благо, до границы Баданы с Филегой было всего четыре посведа. На крепких ящерах дорога займет не больше полного оборота.
Поздним вечером, на привале, друзья с интересом погрузились в изучение похищенного. В сундуке оказались всякие масла, благовония, притирания и сверток белого бархата, в котором нашлась прелестная брошь, сработанная из финилера и украшенная черными агатами. Формы она была идеально круглой и с внутренней стороны ее отчетливо читалась гравировка: «К.Л.Ю. от Я.Е.Т. с любовью и страстью – наши игры были незабываемы». Посмеявшись над невезением купчихи, утратившей подарок, путники отошли ко сну с тем, чтобы по утру двинуться дальше в путь.
•••
«Особняком в Log’Kragon’Morhokyе’h стоит так называемый Dreigoan. Он специализировался не столько на надзоре за строителями Kear’An’Boep, сколько на выслеживании и уничтожении беглых рабочих».
Ородол Коммех. «Три поколения Morhokye’h. Их общество и история. Только для коронного пользования».
1249 искер GN.
.38й оборот.
Ранним утром Колмака разбудил пинок под ребра. Волтамас метнул правую руку к мечу в изголовье и почувствовал прикосновение стали к своей шее. Хриплый шепот вкрадчиво обжег ухо:
-Замри.
Не открывая глаз, Колмак стремительно ударил на голос, попал во что-то подозрительно мягкое. Незнакомец со свистом хапнул ртом воздух и свалился на землю, то ли отдав концы, то ли просто вырубившись. Приоткрыв один глаз, Колмак осмотрелся как можно осторожнее и мысленно хохотнул: то самое мягкое находилось промеж ног разбойника, по которому теперь можно было справлять поминки. В сумраке рассвета маячили еще шесть силуэтов. Бродяги делили добычу. Вергаса нигде не было видно.
Рар’Ганад змеей извернулся, схватил меч и вскочил на ноги. Один из бандитов громко спросил:
-Сделал, Налак?
Волтамас молча бросился к ним. В тот же миг с другой стороны лесной прогалины, из тумана, проявилась знакомая тень. Клинок Колмака обтек выставленный одним из разбойников палаш и вонзился тому в грудь. Еще один бандит сложился от удара Вергаса, испуганно схватив пальцами рук свои внутренности. Четверо оставшихся в живых попятились в сторону шалайгов, заинтересованно нюхавших воздух, вмиг пропитавшийся запахом крови. Один из ящеров ласково застрекотал и молниеносно цапнул одного из бандитов за плечо. Мощная шея животного напряглась и взвилась, отшвырнув истошно вопящего мужчину куда-то в подлесок, где клубилась предутренняя дымка. Остальные не стали искушать судьбу и задали стрекоча в лес, сохраняя молчание. Подгоняемые возможностью того, что бродяги – лишь часть большой банды, друзья спешно собрали лагерь, оседлали ящеров и поехали на восход. Им предстояло одолеть еще два посведа до границы Баданы и Филеги.
Через два крика, когда Око мирно заискрилось сквозь молодую листву на деревьях, они поняли, что по их следам идет погоня. Друзья пришпорили шалайгов, заставляя тех бать резвее. Но преследователи и не думали отставать. Колмак хмуро оглянулся назад, защищаясь рукой от хлещущих веток, и крикнул:
-У них шурга!
Вергас громко выругался:
-Чтоб Трехглазый на них ж... сел! Ищи поляну! Шурга не выйдет из леса!
Вскоре шалайги вынесли их на большой луг, где спутники и становились. Шум погони внезапно оборвался и на простор высыпали два десятка разбойников. В первых рядах маячила и давешняя троица. Бандиты рассыпались цепью и взяли волтамасов в кольцо. Вперед вышел невысокий мужчина, явно полукровка – смесь удра и хедха. Одетый в грязные штаны и куртку, поверх которой матово поблескивала старая лорика, в правой руке он держал добротное копье. Безобразный шрам делил его лицо на две части, протянувшись от правой скулы до левого виска. Серые глаза внимательно смотрели из-под шапки черных засаленных волос, прядями лежавших на голове. Главарь, а это был он, сказал нарочито мирно:
-Ну и куда вы так поспешили сбежать? Невежливо срываться в разгар знакомства. Тем более с нашими вещами.
Колмак и Вергас переглянулись, слегка опешив от наглого заявления. После чего Вир-Зинадий сплюнул себе под ноги и с ухмылкой ответил:
-Да пошел ты на Сампово хозяйство.
Атаман скривился и шагнул назад со словами:
-Бей их, парни.
Колмак, не раздумывая, метнул нож, надеясь срезать шрамоносца, но клинок был профессионально отбит копьем и улетел в сухостой, покрывавший луг. Разбойники с воплями бросились вперед. Друзья сбились спина к спине и ощетинились мечами. Вергас успел даже крикнуть:
-Добро!
И его клинок взял первую жертву...
Злыдни отступились, потеряв четверых. На долю миры. Именно тогда Колмак понял, что им не выжить. Свирепо заныли раны на левом предплечье и бедре. И Вергас подозрительно подрагивает...
Именно тогда до луга добрались зрители схватки. Их-то и увидел Вир-Зинадий, отчего вздрогнул всем телом, забыв на миг о ноющей ране, выстелившейся поперек ребер. Шесть царских стражников во главе с Аль-Асварди остановили своих ранавов на опушке, присматриваясь к ситуации.
Именно тогда жутко зашипела спрятанная в кущах шурга и во всем своем диком древнем великолепии вырвалась на простор. Хитиновый панцирь гигантской сороконожки заманчиво засиял червленым золотом в лучах Ока. Огромные жвала на ее морде были хищно разведены в стороны, открывая страшный зев, из которого и исторгалось шипение. На спине реликта сидело невероятное порождение мрачного Создателя Мира. Оно победоносно крошило броню многоножки на мелкие клочья. Существо обладало мощными задними лапами, ярко-желтой шкурой, длинной узкой головой и клювоподобной пастью, коей и творило свое нехитрое дело. Как оно удерживалось на бешено вертящемся насекомом, было предельно непонятно...
Гиганты покатились по траве, орошая ее своей кровью. Многоножка оплелась вокруг двуногой твари и впилась жвалами ей в правую лапу. В ответ на что обладатель клюва принялся размеренно долбить голову насекомого... Опомнившиеся люди бросились врассыпную. Но некоторые не успели убраться и оказались в итоге растерзаны животной стихией. Шурга вдруг дернулась, судорожно вывернулась и обмякла. Желтое существо торжествующе взревело и на мгновение замерло, победно вытянувшись вверх.
-Дрэйгон!!! – дико заорал кто-то в ужасе.
Тварь опомнилась и опустила голову, цепко вперившись в людей взглядом, до дрожи в коленях напоминающим человеческий. А дольше случилось то, о чем никто никогда не рассказывал. Потому что некому было это сделать. Дрэйгон издал пронзительное ржание, уже знакомое волтамасам, и исчез. Просто пропал. Истошные вопли с другой стороны луга возвестили о его новом появлении на свет. Вергас испуганно прошептал:
-Мерцающий морок...
Они с Колмаком ринулись к своим шалайгам, успевшим переместиться под сень деревьев. В тот же миг на пути мужчин появился дрэйгон и с ржанием бросился вперед. Вергас мгновенно сиганул вправо, полоснув мечом по твари. Морок лишь мотнул головой. Клацнула пасть, смыкаясь на левой ноге воина, и от хищного рывка Вергас улетел дальше, чем собирался бежать, оставив в пасти существа сапог с лохмами штанов и кожи, и распугав ездовых ящеров тем, что с воплем врезался в колючий подлесок. Правда, меч Вир-Зинадия тоже нашел свою цель. Клинок на три четверти длины вошел в щель между роговыми наростами на ляжке десятилоктевого гиганта, существенно замедлив его бег.
Колмак воспользовался замешательством морока, устремился прямо под него и рубанул мечом по изящной шее. Лезвие глухо скрежетнуло по пластинчатому панцирю желтого цвета и бессильно отскочило. Расхититель гробниц ужом проскочил между лап у твари и откатился в сторону. Тут несколько разбойников, набравшись храбрости, скопом ринулись на дрэйгона. Тот снова заржал с силой, способной порвать уши, присел, вытянулся всем телом вдоль земли и засветился. Чешуя по всему его телу встопорщилась... Колмак, не веря своим глазам, оцепенел. Морок заклекотал, раздулся почти вдвое и исторг из себя струю пламени добрых пятнадцати локтей в длину. Жуткие крики людей, сгорающих заживо, подстегнули Рар’Ганада. Он в два прыжка достиг хищника, по хвосту запрыгнул тому на спину и с размаха всадил меч под чешую шеи, не успевшую принять должное ей положение. Зверь издал звук, взорвавший мир в глазах у всех, кто был на лугу, взвился на дыбы, отшвырнув оглушенного волтамаса, и рухнул без движения.
Очнулся Колмак оттого, что ему на голову лили воду. Отплевываясь, воин сел, смутно соображая, что к чему. И вдруг до него дошло – кто позаботился привести его в чувство. Визи-шах Корочин невозмутимо отослал воина с бурдюком прочь, окинул взглядом луг и молча отошел. Отдав какое-то распоряжение страже, Аль-Асварди вскочил на своего ранава, и царские солдаты неторопливой кавалькадой потянулись к лесу. Опомнившись, Колмак вскочил и заорал:
-Вергас, ты где?!
-Не ори, оглашенный, - отозвался тот откуда-то сзади. Рар’Ганад обернулся и увидел, что Вир-Зинадий сидит в траве, разглядывая свою ногу, заботливо обмотанную чистой тряпкой. Рядом, возле его правой руки, валялся какой-то свиток. Вергас поднял бледное лицо и сказал:
-По его словам, заживет оборотов через пятнадцать. Может быть, буду прихрамывать.
-Почему он нас не повязал? – осторожно поинтересовался Колмак.
-Ему понравилось, как ты прибил мерзость, - глаза Вергаса полыхнули радостной злобой, - Но он пообещал при новой встрече своими руками оторвать нам все, что болтается на наших бренных телах... Кстати...
Колмак задумчиво посмотрел на замолчавшего друга, чувствуя какой-то подвох. Впрочем, не впервой, решил он и спросил:
-Что кстати?
-Шах дал нам подорожную в один конец. Мы можем, кхе... и должны, покинуть пределы Баданы в течение трех оборотов, после чего назад дорога нам заказана аж до самой плахи.
-Так чего мы ждем? – удивился Колмак, - Здесь не море, чтобы на хорошую погоду надеяться...
-Ты еще спрашиваешь? – Вергас вскинул брови, - Я, конечно, понимаю, что стоять на месте – одно из величайших удовольствий нашего мира. Но пойми меня правильно. Я пока ходить особо не расположен, а наши шалайги, уже почти мира, как ушли на заход, пощипывая кусты.
-Тьфу... Балабол, - в сердцах сплюнул Колмак, - Далеко они не уйдут. Где, хотелось бы знать, голова дрэйгона? Тушу я вижу.
-Корочин забрал, - меланхолично ответил Вергас, - Так ты идешь или нет?
-А бандиты? Какой сейкрик из тебя боец...
-Да они почти все померли. А кто выжил – удрали, только пыль завихрилась.
Рар’Ганад развернулся и побежал к лесу, догонять ящеров. Примерно через полкрика он вернулся, ведя в поводу обоих шалайгов. Им, конечно, понравилась вольница, но и вернуться они были очень даже не против, особенно если принять во внимание кусочек соли в одном из мешочков на поясе Колмака...
До границы они добрались только к четвертому крику после полудня, не наткнувшись больше ни на какие приключения. На вопрос воеводы форта о ноге Вергаса друзья попеняли на обилие диких зверей в лесах Баданы. Сочувственно поцокав языком, бывалый пограничник махнул рукой солдатам, чтобы те растворили ворота. Грамота за подписью визи-шаха действительно оказалась отличным ключиком для выезда из Баданы в Филегу. Попутчиков у друзей в это крик не оказалось. Ни пилигримов, идущих в Ум-Талаан, ни купца с караваном, ни просто проезжих. И это к лучшему – молча решили грабители захоронений... Лапы шалайгов ступили на землю Филеги и бодро понесли людей по дороге.
Остаток дня прошел нормально, лишь Вергас пару раз просил отдыха для своей ноги. Мирный вечер застал их возле мелкого притока реки Грисда, не имевшего даже плохонького названия. Друзья выбрали уютное местечко на берегу и разбили лагерь. Вскоре разгорелся костер и Колмак водрузил на распорки пару прутьев с нанизанной на них свежепойманной рыбой. Пока суть да дело, Вергас достал из своей торбы старый тряпичный свиток и в очередной раз погрузился в его изучение. Наконец, когда в воздухе потянуло жареным, он оторвался от текста и бодро сказал Колмаку, строгавшему от нечего делать щепку топляка:
-Ну что ж... Придется нам тащиться в Фагдеф, столицу этой дрянной Закхарбы. Надо повидать Старого Фулу. Тут есть парочка неясностей, в которых только он сможет расковыряться... Что-то мне не по себе...
Вергас замолчал и повалился на спину без памяти. Колмак аккуратно подложил ему под голову свое одеяло и ехидно усмехнулся. Похоже, появился шанс припомнить гуляке «девку на выданье». В обмороки, понимаешь, падает... Нежный какой. Рар’Ганад посерьезнел, подсел к костру и пристально всмотрелся в лицо друга. Было похоже, что Вир-Зинадий держался последние два-три крика одной лишь силой духа. Что же у него с ногой? Колмак принял решение. Не зря его в детстве учили лекарскому искусству. Похоже, пора еще раз применить его на практике. Он прошел к своему шалайгу, пасшемуся неподалеку, и торопливо распаковал заветный сверток. Разложив инструменты возле костра, Колмак на миг задумался. Так, кое-что на угли – раскалить. Иглы, нити, смоченные в редкостных гадостях... Рар’Ганад еще раз внимательно всмотрелся в лицо Вергаса. Хорошо, что он потерял сознание. Волтамас огляделся, нашел чурбачок, перетащил его к огню и водрузил на него раненую ногу товарища. Опытные руки стали аккуратно сматывать заскорузлую тряпку, которой лекарь – пограничник замотал поврежденную конечность Вергаса...
Степь вокруг лениво похрапывала ветерками. Небо украсилось первыми звездами. От реки ощутимо потянуло прохладой. Сверчки и лягушки неустанно руладили со всех сторон. В свете притихшего костра деловито топтались стреноженные ящеры, привычно зарывшиеся мордами в траву, откуда доносились чавкающие звуки. Мошкара, позудев, скоро отступила, будто испугавшись того, что один человек творил в свете дрожащего пламени над другим...
Спустя крик Колмак устало собрал инструменты, умылся в речке, спокойно устроился у костра, положив себе на колени обнаженный меч. И превратился в изваяние, дожидаясь нового утра.
•••
«Люди со страхом и удивлением узнавали, что там-то и там-то ватаги morhokye’h воспрепятствовали огридам, а еще где-то и вовсе уничтожили сотню, если не две, находников. И вместо того, чтобы исполниться раздумий и благодарности, иссорийцы испугались: с чего вдруг такая милость им от мерзких тварей? Не к добру. Мороки, наверняка, что-то плохое замыслили...»
«Elea’Munta: фейерверк потрясений. Только для коронного пользования».
777 искер GN.
.39й оборот.
Вергас проснулся ближе к полудню, когда Колмак заканчивал привычную тренировку с мечом. Понимая, что никак не может присоединиться, он приподнялся на локте и сказал:
-Вот это я понимаю. Ведь не спал же всю темень... А еще силы остались крутить железяку.
-С возвращением, - буркнул, не останавливаясь, Рар’Ганад, - Как самочувствие?
Вир-Зинадий с удивлением понял, что сегодня раны на левой ноге почти не дают о себе знать. Он попробовал согнуть колено и укрепился в своем открытии. После чего снова заговорил:
-Великому лекарю низкое наше...
-Обед готов, - равнодушно ответил Колмак и с размаха влетел в такой финт, что его занесло на костер. Воин прекратил тренировку. Вергас улыбнулся, давно перестав обращать внимание на неразговорчивость друга. Да, с возвращением... Вчера он вымотался на нет.
Пока Вир-Зинадий уничтожал все ту же жареную рыбу, Колмак сходил к воде умыться и начал собирать вещи. Ему не стоило труда понять, что с таким хорошим самочувствием Вергас не захочет торчать возле степной речки лишние крики. Рар’Ганад растреножил и оседлал ящеров, после чего поинтересовался у закончившего трапезу друга:
-Ты уверен, что Старый Фула захочет с нами разговаривать после того, что мы с ним сделали прошлым Equo-Seguro?
-Да куда он денется, - Вергас рассмеялся, - Этот скряга сделал на наших похождениях больше денег, чем иной купец на торговле рабами... Его сундуки ломятся от золота, а ему неймется.
-Опять же, надо платить... А чем? – Колмак скривился, - Щедрый и великодушный визи-шах Аль-Асварди сундук-то прибрал, как я понял.
-Да, пусть его, - Вир-Зинадий бодро подскочил с земли, держа левую ногу на отлете, - Смотри.
Он наклонился и запустил руку в голенище своего правого сапога, откуда вытащил давешнюю брошь:
-Слава Стене и Чистой Дарине, эта желтая мразь прихватила меня за левую пятку, а не за эту.
-Ясно, - Колмак недовольно нахмурился, - Прикарманить хотел.
-Ладно тебе, - насупился Вергас, но тут же расплылся в ухмылке, - Кто прошлое помянет, тому и колючку в штаны. Лучше помоги мне до шалайга добраться.
Устроившись в седлах, друзья направили ящеров вброд, через мелкий поток. На том берегу они вновь взяли направление на жар, вдоль реки, в лес. Туда, где проходила граница Филеги с Закхарбой.
Спустя два или три крика ящеры внесли компаньонов под сень деревьев леса Ротаугос. А еще через полкрика они выехали на хоженую дорогу, ведущую к очередному пограничному форту. На закате друзьям пришлось остановиться возле заболоченного озерца, чтобы напоить закапризничавших ящеров. Шалайги жадно припали к воде, шумно отфыркиваясь фонтанчиками брызг. Один из ящеров вдруг испустил удивленную трель, будто приглашая кого-то к знакомству. Воины настороженно уставились на заросли, густо покрывавшие противоположный берег узкого вытянутого водоема. Они одновременно увидели среди молодой листвы и ветвей застывшую в напряжении девушку. Несмотря на весеннюю прохладу, она была обнажена и ей данный факт явно не мешал. Вергас сдавленно охнул и прошептал:
-Морок... Это же морок... Qerrite’Kragon ( КМ: Второе Поколение.)...
-Lyanta’La’Ganna, skyelle’lasa’ni’ni, kvon ( КМ: Пришедшие Следом, люди – враги, тупицы.), - вкрадчиво поправила девушка мелодичным голосом и недобро улыбнулась, - Yori’Lasa an Toro’are’Vaangerea’h ( КМ: Йори’Ласа еще не досказана.).
Ее зеленые глаза полыхнули откровенной злобой, исказив красивое точеное личико до неузнаваемости. Зеленокожая ворожея переливчато свистнула и нырнула в воду. Лес, нежную зелень которого, казалось, ничто не могло потревожить, будто взорвался. Словно каждое дерево подхватило свист... Вергас и Колмак суетливо развернули шалайгов от воды и погнали их прочь от проклятого места. Вслед им звонко прокричал все тот же голос:
-Ara’clarjoise’linea! Hooryan! Skevervya, shemekcey ! (КМ: Словом облачного края! Бегите! Проваливайте, пауки!)
Вергас встрепенулся и закричал в ответ:
-Alayla’hea! Suur an tuk! Heyerae shemella ! КМ: Уродцы! Чтоб вы сгнили! Горите заживо!
Пересвист сменился яростными воплями десятков рассерженных глоток. Вир-Зинадий рассмеялся, заулюлюкал во весь голос и очертя голову погнал своего ящера дальше по дороге. Догнав его, Колмак поразился чрезмерной бледности друга.
Уже по ночи они достигли пограничной зоны. Пропускные ворота были заперты – законы Троецарствия запрещали в темноте пересекать границы. Возле стен форта горели несколько костров: отходить ко сну готовились две группы пилигримов, ватага охотников, отягощенных добычей, злобно фыркавшей из занавешенной деревянной клетки, и семья нищих переселенцев, надеявшихся найти в Закхарбе нечто лучшее для себя.
Дорогу друзьям заступили два пограничника на шалайгах. Пока ящеры музыкально обнюхивались, верительные грамоты Вергаса и Колмака подверглись доскональному изучению. Наконец, их пропустили на пустырь, где еще один пограничник молча указал им место для ночлега.
Они расположились между переселенцами и пилигримами. Вскоре весело затрещал еще один костер. Плотно поужинав, друзья мрачно помолчали и принялись обсуждать происшествие на дороге. Колмак поворошил сухой веткой угли костра и сказал:
-Интересно мне... Откуда в дебрях Ротаугоса взялись мороки? Их здесь не видели, дай Стена памяти, почти триста искеров, с той заварушки на Золотых Полях.
-То, что мороки исчезли с глаз, еще не значит, что они испарились с морды Иссор, - ответил Вергас.
-Все равно, их здесь никак не должно быть, - скривился Рар’Ганад.
-С чего такая уверенность? – Вир-Зинадий пристально глянул на друга, - Знаешь чего-то такое, чего не знаю я?
-Нет, - поморщился Колмак, - И еще... Здорово ты ругаешься на Кеармаралле... Почему тогда не владеешь обиходной... Или...?
-Еще чего, - отмахнулся Вергас, - Разговаривать на морочьем языке? С мороками? Меня хватило только на то, чтобы заучить ругательства да научиться читать с горем пополам... Тебе ли не знать моей истории. Рассказывал я тебе, как мороки напали на мою деревню, когда мне было всего десять искеров? До сих пор вижу этих уродливых тварей... Alayla’hea! Alayle’hess’wili Log’an’naxa’ho ! (КМ: Уродцы! Скорчи их всех Трехглазый!)
Среди охотников кто-то рассмеялся и громко сказал:
-Во дела, кабы я не знал, что Yori’Lasa (КМ: Кровная Вражда (см. приложения).) остыла, то сейкрик поверил бы в грядущую войну...
-Tro’ni’saalta, ke-siv! – раздалось в ответ из темноты шепчущего на ветерке леса, -Mear’Ringe sul xulah’kadak ... (КМ: Ты не ошибся, сын зла! Правда Гнева еще возвысится...(см. приложения).)
Колмак подскочил, всматриваясь в мерцающие под лунным светом дебри. Охотники зашумели громче – теперь по настоящему заволновались. Вергас угрюмо проворчал:
-И тут она... Болотная shali ( КМ: Блудница и т.п.).
К их костру вразвалочку подошел один из следопытов, по самые веки заросший густой спутанной бородой, и сказал:
-Вы, парни... Давайте, что ли, к нам. Мало ли что...
В наступившей тишине раздался плач проснувшегося ребенка. Чей-то голос оптимистично заключил:
-Что ж, надо будет сообщить визи-керу Сааладу. Он разберется.
В словах было столько убежденности, что успокоенные путешественники вернулись к своим делам, отринув заботы.
•••
«Дабы вырастить morhokye’h, полного сил, жизни и послушания, требуется труда не меньше, чем уходит на огранку сотни алмазов. Зато результат порадует экспериментатора. Облик же создания не зависит ни от чего. Зачастую новые экземпляры приводят меня в восторг своей восхитительной внешностью. Позвольте же рассказать вам о том, какие из morhokye’h каким обликом обладали либо же обладают...»
«Morhokye’h. Полное описание всяческих типов».
Около 637 искера GN.
.40й оборот.
Ранним утром, благополучно миновав границу Филеги и Закхарбы, Рар’Ганад и Вир-Зинадий повернули шалайгов на заход и спустя семь или восемь криков однообразного пути под покровом леса Ротаугос, выехали к берегу реки Фраса. Переправившись без особых злоключений, друзья поехали дальше, уже под сенью другого лесного массива - Дейту. К вечеру сквозь кроны деревьев можно было разглядеть вершины далекого еще отрога Гивиб. Впрочем, туда путники и не собирались. Им предстояло еще три оборота тащиться по лесу до стен города Фагдеф, столицы Закхарбы. Проще было бы напрямую, не приближаясь к отрогу, но грабители не хотели лишний раз маячить в городках и деревнях на тракте. К тому же, случись что, с главной дороги им не дадут уйти знаменитые Дейтасские Топи...
Вечером этого дня они добрались до границы болот, где и остановились на ночевку, решив послать мошкару далеко за Стену. Наскоро перекусив, друзья улеглись спать, собираясь отправиться дальше в дорогу засветло.
Струйка тумана, извиваясь среди кочек, осторожно подкралась к лагерю. Коснувшись затухающего костра, она отдернулась и, как бы невзначай, рассыпалась росой по лицу одного из спящих...
Мальчик досадливо повел плечами и, шипя сквозь зубы, встал с бревна, на котором просидел последний крик. Мягкое место горело так, будто сорванца сажали на угли. Отец никогда не стеснялся применять вожжи. А на сей раз было за что... Вири вздохнул, стер с лица остатки обидных слез и осмотрелся. В порыве негодования его занесло аж на две вехи вверх по течению речки Веселки от родной деревни Подлистовки, что пристроилась в заходных предгорьях Кольца Рока. Почти на самой окраине Еграба. Шумная Веселка что-то бормотала в сумерках, разгоняясь на порожках и перекатах. Ее воды где-то внизу вливались в реку Фименси, а та еще дальше соединялась с Рекой Короля-Рыболова, полноводной Исаргой. Которая, в свою очередь, через много посведов становилась частью озера-моря Опаллаак. Там, в устье, стоял Город...
Вири мечтательно вздохнул еще раз, представляя ярмарки, большие дома, важных князей и воевод, дворец короля соседнего государства. Как бы он хотел туда попасть. Если не в палаты, то хотя бы в город. Ажурная Исарга, столица Мараманса, рай для тех, кто не хочет всю жизнь пасти горных баранов, противных грязных тварей с кучерявой шерстью и мерзкими голосами. Вири был уверен, что даже сам Король-Рыболов, окажись он здесь, поддержал бы его мнение. А еще мальчику хотелось побывать в Рихабе, столице родного Еграба, серебряные башни которой светились над легендарными Широкими Полями, где когда-то решалась судьба народов земель Иссор.
Вири решил по возвращении уговорить Тинингаса, странствующего музыканта, остановившегося в деревенской харчевне, рассказать еще что-нибудь из истории. Его мысли вернулись к баранам, которые вчера, стоило пастушку замечтаться, разбрелись далеко по округе. И в итоге все закончилось потерей трех животных и поркой. Надо быть справедливым – за дело.
Мальчик одернул рубаху, подтянул штаны, перепоясанные веревкой, и глянул в небо. Судя по количеству звезд, пора было возвращаться. Дома ждут и беспокоятся. Вири тряхнул давно не подрезавшейся челкой и пошел вниз по течению вдоль реки, ежась от прохладного дыхания воды.
Через полкрика впереди показались огни деревни. Знакомые сады дышали миром... Но что-то было не так. Не брехали псы. И где-то у реки громко разговаривали. Вири даже смог различить голос отца. Пастух что-то кому-то втолковывал.
Мальчика обуяло любопытство. Если он сейкрик придет домой, то его сразу погонят спать. А тут происходит что-то интересное. Он осторожно спустился по камням к речке, которая перед самой деревней разливалась и успокаивалась, что позволяло подлистовским купаться. Нашел в потемках корявый топляк, принесенный течением из верхнего леска. Стащил его в воду и вошел туда же сам. Холод тут же пробрался до самых укромных мест на теле. Вири передернулся – ничего, привыкнем. Он ухватился руками за корягу и бесшумно поплыл туда, где раздавались голоса.
Когда он добрался до камышей, его буквально колотило от холода. В темноте отчетливо виделись мостки, на которых стояли люди с факелами, отсветы от которых превратили речку в странный и немного зловещий фейерверк. Похожий на те, что привозил иногда в деревню кузнец, регулярно ездивший в Патлину, городок ниже по течению, продавать свои изделия. Вири поразился тому, что на мостках столпилось все население Подлистовки. Даже Марита со своим грудничком стояла на ветерке и Гирдрик, ее муж, не гнал ее прочь. Отца видно не было. Только его голос отчетливо доносился из-за спин деревенских жителей. С кем шел разговор, тоже было непонятно.
-Мы же договаривались, Fealy’Aas! – надрывно сказал отец простуженным голосом.
-Йето ф прошлом, Рар-рек, - раздался в ответ холодный насмешливый говорок, похожий на женский, - Йты снаешь, што у нас слущилось...
-Но мы-то здесь при чем? – зычно вклинился кузнец Кулгас, - Похоже, ты просто решился, наконец, показать свою натуру, Проклятый Меч... Я не зря всегда относился к тебе с подозрением. За твоими словами, Fealy’Aas, нет и никогда не было добра.
-Йхфатит зря полтать, - отозвался невидимый Проклятый Меч, - Прийшло фремя фспомнить то, што никода не сапыфали ни фы, ни мы... Blaick’Hagoor’Le’Plojoore ( КМ: Стояние на Золотых Полях (см. приложения).). Найстал наш щеред плясать на костях. Йето только нащало... Zaho! Zaho’daeh skyella'h! Tarla’h hon saa ! (КМ: Убить! Убить людей! Трупы в реку!)
-Suur’an’tuk! – прохрипел отец и столько ненависти было в проклятии, что на миг повисла полная тишина, - Alayle’hes’wex Log’an’naxa’ho ! (КМ: Чтоб вы сгнили! Скорчи вас Трехглазый!)
Мужчины деревни с криками бросились на кого-то. Зашипели смертоносные стрелы. Несколько человек свалилось в воду... Избиение закончилось быстрее, чем началось.
Вири почувствовал, как отнимается его тело. Он смотрел, как река уносит тела его сородичей и ощущал холод. Холод... Перед глазами все поплыло. Но на всю жизнь он запомнил существо – morhokye со странным именем Fealy’Aas, стоявшее в окружении таких же уродцев, державших в лапах факелы. Всего три локтя ростом, с мощной грудью, коренастый, глаза светятся мягким золотом. Жесткие короткие волосы на голове мерцают радугой... Радугой... Сполохи, свет, тьма. И тени за спинами коротышек. Тонкие , высокие, шестирукие горные мороки – ползуны. Обитатели скал. С огромными луками...
Мальчик без памяти повис на бревне. Коряга пошатнулась и неспешно выплыла из камышей, унося свой груз прочь от заполыхавшей деревни.
Топи вздрогнули от глухого стона. Сумрак испуганно приник к корням деревьев, прячась от первых проблесков зари...
•••
«Бесполезно искать первопричины Yori’Lasa. Кто-то скажет, что morhokye’h сами виноваты – нечего было воевать на стороне kalankole’h в пору Venta’Tarlake’h. Другие возразят, что и люди не редко убивали morhokye’h из Первого и Второго Поколений ради красивых шкур, целебных костей и тому подобной чепухи. Оттого и пала на головы людские напасть в виде Log’Kragon’Morhokye’h (КМ: Третье Поколение Мороков.), тех, что Пришли – В – Гневе (Lyanta’ho’Ringe) и встали на Гордую Стражу ( Gorjan’Zuraep ) в теснинах Кольца Рока, в долинах рек и на берегах морей...»
Руголм Книжник. «1073GN: Yori’Lasa – Blaick’Hagoor’le’Plojoore. (Стояние на Золотых Полях).»
1366 искер GN.
.41й оборот.
Все утро Вергас ворчал и злился. Все валилось из рук. Ящеры не слушались, флягу с остатками вина забыли на месте ночевки. Да еще и не выспался. Нога, казалось, решила разорваться – с такой яростью пульсировала боль в ранах.
Колмак не преминул воспользоваться нервозностью друга. Его подначки то и дело вызывали всплеск эмоций у Вир-Зинадия. Но уж слишком хорошее было утро, чтобы обижаться всерьез. Сорок первый день весны обещал быть теплым и обласканным светом Ока. Как-никак, скоро, в темень с сорок пятого на сорок шестой обороты, будет праздник начала посевной Mylemalt– Ночь Ручьев, середина Sheal – Segur . Путники намеревались отметить его за стенами Фагдефа.
Крика через два Колмак остановил своего шалайга и поднял руку. Вергас хотел уже недовольно осведомиться о причине задержки, когда тоже почувствовал ЭТО. Будто нечто неизмеримо темное и равнодушное вскользь зацепило их взглядом, скользящим по миру просто так, из неопределенного интереса. Ящеры жалобно закурлыкали, переминаясь с лапы на лапу. Опомнившись, Колмак нервно спросил:
-Ощутил?
-Еще бы..., - Вергас даже побелел.
-Как думаешь, что это было?
-Мороки, что же еще! – чуть не закричал Вир-Зинадий, - Вперед! Пока...
Что пока, он не сказал. Друзья погнали ящеров по прохладному лесу. Даже вездесущие птицы леса Дейту притихли.
Шалайг Колмака вдруг дико подпрыгнул и, приземлившись, вжался в прельник, возмущенно свистя. Вергас осадил своего скакуна и вернулся к отставшему другу. Рар’Ганад безжизненно свисал с седла, удерживаемый лишь стременами. Его абсолютно белые глаза смотрели в по-весеннему редкие кроны полузеленых деревьев.
В облаках нет просветов. Дождю приволье. Но разве сейкрик идет дождь? Нет, вроде бы... Что? Земля летит навстречу с такой скоростью, что ветер свистит в ушах, а капли воды режут кожу. Горы...
Клинок блестит в свете костра. Вода стекает по тяжелому кожаному плащу. Скйелль. Человек. Убийца... Малышня с визгом разлетается по углам, в ужасе закрывая мордашки пышными хвостами. Громко хлопает на ветру плетеная дверь укрывища. Он с криком бросается вперед... Нет, она! Может, удастся отвлечь, дать спастись. Старый учитель молча бьет скйелль тяжелым посохом. Но куда ему до здоровяка – бандита. Меч со скрежетом встречает дерево и скользит вниз, отсекая кисти рук...
Ливень. И она под ним. Левая рука висит плетью, напитывая и без того мокрую шерсть кровью из большой раны на плече. В правой – бурого цвета кость, искусно обломанная до остроты осиного жала. На ней тоже кровь. Чужая... Скйеллео. Вождь! Где он?!
Силуэт за стеной воды. Бежит к нему, спотыкаясь и теряя дыхание. Вот и он. Статный самец с шерстью цвета морской волны в грозу, с хвостом, которому завидовали все в племени. Стоит, замер, ожидая чего-то. Она толкает его с криком:
-Kadar’voor! Qineya’daeh ton heze!
Вождь Кадар – Хрусталь, защити свой народ...
Звенит крик и Хрусталь разлетается на мириады осколков... Колдовство скьеллей! И даже хуже! Сила каланов! Колдун – калан пришел за нашими жизнями...
Черная тень в струях ливня. И требовательный голос:
-Vstavay, vstavay!
Холодная рука скйелль – калане на плече... Нет! Убери! Убери-и-и!!!
Тряхнуло так, что пестрое небо раскололось.
Колмак ошалело сел на листве и замолотил руками вокруг себя, выкрикивая:
-Tyeda! Tyeda, kalane ! (КМ: Убери! Убери, колдун!)
Резкий удар в челюсть опрокинул его на спину и в голове прояснилось. В поле его зрения осторожно возник Вергас и спросил:
-Полегчало?
-Ты, наверное, все это время только и ждал случая от души врезать мне в морду, - растерянно ответил Рар’Ганад, трогая занывший подбородок рукой, - Иначе с чего бить так сильно?
-Еще чего... Сильно, - Вир-Зинадий облегченно рассмеялся, - Зато теперь будет о чем вспомнить...
Он поморщился. Раненая нога снова напомнила о себе. Вергас зло хохотнул, растирая конечность руками. Колмак настороженно спросил:
-В чем дело?
-Да, так, - отмахнулся его друг, - Хватит разлеживаться. Нам еще ехать и ехать, а уже полдень наступил.
Они взобрались на ящеров. Колмак мрачно оценил ситуацию. Чего он мог натворить в беспамятстве? Что так задело Вергаса? Этого ненавистника мороков... Именно. Ведь приснилось что-то про мороков. Но что? Он вздохнул и тронул пятками бока шалайга.
Ничто больше не напоминало о странном происшествии. Вот только Вергас время от времени косился как-то не хорошо. Тяжело. Странные мятущиеся чувства клубились в его зеленых глазах. Шалайги размеренно бежали среди деревьев, отмеряя расстояние до цели путешествия и приближая к ней своих наездников.



--------------------
Горы и горцы всегда могут договориться.

Мстителям - сюда:
Мои рассказы
Моё романище
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post
broken one
25 December 2006, 16:32
#10


ROSENROT
****

Местный
529
12.5.2006
Мiнск
16 835



  0  


Цитата
абстрагируйтесь от земной истории и ответьте мне один вопрос - и какой эпохи заимствованные слова вас бы устроили? Петровской, Ивана Грозного или дохристианской Руси вообще? Например: "Хорошилище в мокроступах идет по гульбищу из ристалища на позорище".

ну зачем же так? образцово-показательным языком я считаю перевод(именно!, русских авторов вообще не признаю, кроме Семеновой) Властелина Колец. Ни "мокроступ по гульбищу", ни "эффектых эмоций" там нет - золотая середина

покритикую еще когда будет время, (сейчас сессия душит)

Цитата
Вам - да, понятно. Вы уверены, что и другим тоже?

Перумов использовал слова "Полночь, Полдень, Заход, Восход" без сносок


--------------------
Употреблять иностранное слово, когда существует равное ему русское слово, значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус. © Ушинский
Go to the top of the page
Вставить ник
+Quote Post

8 V   1 2 3 > » 
Reply to this topicStart new topic

 

: · ·

· · ·

: 20 May 2019, 12:10Дизайн IPB
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru